Охотник на магов

И конечно, Герхард некоторое время висел на краю крыши, но все же сумел через него перевалиться. А потом надо было еще как-то умудриться выдернуть кинжал из стены и не загреметь вниз. Он это сумел. И даже позволил себе немного отдохнуть, полежать рядом с краем крыши, разглядывая небо, усеянное по случаю ночи забытых божков квадратными звездами.

Но только – совсем немного.

После этого Герхард перебрался на другой край крыши и взглянул на улицу. Надежды его не оправдались. Улица была не пустынна.

Как раз возле дома, на крыше которого он находился, происходило весьма любопытное событие. Ссора двух божков.

Один из них, почти нормального, человеческого роста, был зато очень широк в плечах и имел туловище раза в три толще, чем у обычного мужчины. При этом голова у него здорово смахивала на голову носорога. По крайней мере, длинная морда, и находящийся на ее конце огромный рог вполне могли принадлежать именно этому животному. Второй значительно превосходил своего противника ростом, но зато был тоньше и на вид несколько слабее, изнеженнее.

Зато почти никаких отклонений от человеческого в его облике не наблюдалось.

Ссора пока еще не переросла в драку, но это вот-вот могло случиться.

Впрочем…

Герхард попытался прикинуть шансы противников на победу. У одного было преимущество в силе, у другого – в росте и, возможно, в реакции. В драке это немаловажно. Адептов и у того и у другого божка было примерно поровну, причем все они, как на подбор были крепкие, мускулистые, да и кое-какое оружие у них имелось.

Конечно, до профессиональных воинов им было далеко, но в сумятице уличной драки засапожный нож или крепкий посох с металлическим набалдашником иногда оказываются не менее действенными, чем меч или боевой топор.

Таким образом, получалось, что силы божков примерно равны. Возможно, драка пока не началась именно благодаря этому. Но только – пока. В любой момент одному из спорщиков могло прийти в голову, что настала пора хорошенько проучить наглого противника.

И вот тогда начнется… Пока же божки только ругались.

Поскольку ничего иного ему не оставалось, то, устроившись на крыше поудобнее, Герхард стал наблюдать за перепалкой.

– … Матери, выказавшей благоволение одному из наименее священных животных и несвоевременно внушившей себе глупый тезис о единении всего сущего под знаменем бесконечного развития, – верещал божок, которого Герхард мысленно прозвал «Верзилой».