Охотник на магов

И вот тогда, после того как это случится, они – нити судьбы – позволят ему вновь вернуться в мир обычных людей, вернут отобранное было ощущение его реальности и надежности, а кроме этого, в виде приза за хорошее поведение дадут ему возможность делать с кем угодно что угодно, не испытывая при этом ни малейшего угрызения совести.

Очень выгодная сделка, такая выгодная, что отказаться от нее чрезвычайно трудно, можно сказать невозможно…

Герхард рывком сел на кровати и, пошарив по карманам, вытащил коробочку сигарет.

Ну вот, снова то, что он про себя называет зовом нитей судьбы. А он-то думал, даже полностью уверил себя, что подобное уже не повторится. Как же… жди! Неужели он не избавится от него до самой смерти?

Сигаретный дым вяло поднимался к потолку, завиваясь кольцами, выстраивая из своего сизого, неощутимого тела нечто, здорово смахивающее на ухмыляющиеся рожи.

Герхард спустил ноги на пол и, сделав новую затяжку, с тоской посмотрел в сторону окна.

Там, всего лишь в нескольких шагах от него, была самая обычная жизнь, простая и понятная, с простыми и немудреными радостями и огорчениями…

Нет, даже не так. Конечно, в этой так называемой простой жизни, было полным-полно своих сложностей и загадок, и, конечно живущие ей простые люди, тоже пытались их решать, одерживали победы и терпели поражения, любили и ненавидели, в общем – жили.

О да, конечно, они не имели понятия о существовании нитей судьбы, и любой из них, наткнувшись на одну из нитей сети черного мага, мог заболеть, стать рабом этого черного мага или даже погибнуть.

И все же если на одну чашу гипотетических весов положить их неведенье, а на другую – зов нитей судьбы, то какая из них окажется тяжелее?

3.

Два мальба–охранника, то и дело останавливаясь и настороженно нюхая воздух, прошли вдоль стены гостиницы и остановились на углу.

– Сегодня, кажется, тихо, – сказал один из них.

Судя по состоянию его клыков, новенькому панцирю и допотопному кремневому ружью, он был еще довольно молод и стал охранником совсем недавно.

– Подожди, – промолвил другой, – ночь еще только началась.

Морду его украшали старые шрамы, панцирь был несколько помят, а в лапах он сжимал новенькую, скорострельную винтовку.