Охотник и вампирша

Интересно, эти кубики… Заведу ли я их себе, когда…»

Он вовремя оборвал эту мысль и бросил испуганный взгляд в сторону лендлордов. Молочного цвета нить уже сжимала один из кубиков и угрожающе покачивала им из стороны в сторону.

– И все-таки таким образом мы невольно опять приходим к определению идеального спора, в результате которого где-то на горизонте, словно мираж в жаркий день, начинает маячить определение идеального результата, – сказал первый лендлорд.

– Но это только в теории, – опять после секундного раздумья возразил его гость.

– Почему же, – возразил первый лендлорд. – В истории зафиксировано несколько случаев, когда двум спорщикам удалось вести то, что называют идеальным спором.

– Но как долго они его вели? Самый лучший результат не превышал, насколько я помню, пятнадцати реплик.

– И все же я позволю себе привести некий пример, очень несовершенный, но тем не менее порождающий ассоциации, способные служить доказательством истинности высказанных мной суждений.

– Я весь внимание.

– Если некий золотоискатель, не важно, кто именно, и не важно, в какой местности, после долгого и упорного труда добудет всего лишь пятнадцать крохотных кусочков золота, это еще не означает, что спустя некоторое время он не может наткнуться на огромный самородок.

Собеседник первого лендлорда задумался секунд на двадцать.

Младший маг закончил обмахивать скульптуру и перебрался к двум отгораживающим один из углов ширмам, на которых шелком были вышиты сказочные звери, всякие там верблюды, страусы и очень крупная, воспроизведенная с большим искусством корова.

Обмахивая ширмы, младший маг зашел за них и слегка расслабился. Он хорошо знал, что его нитей из-за этих ширм лендлордам не видно, но все же сильно мечтать не решился. Рано или поздно ему из-за этих ширм придется выйти.

Тут он кубиком уже не отделается. Тут можно и схлопотать на полную катушку.

Продолжая орудовать ритуальной метлой, он заглянул в щель между ширмами. Лендлорды продолжали беседовать. Нить молочного цвета лежала на полу без малейшего движения, словно впавший в спячку червяк.