Кузнец

А где торг, там и люди селятся. В остроге живут приказчик с ближниками, поверстанные казаки и целовальники, чтобы подать собирать за въезд и выезд, за торговлю, за постой, за всё на свете. Там же склады, где хранится ясак от местных народов, которые русскому царю шерть дали – присягнули на верность. Ясак тот по Лене отправляли в Якутск или в Енисейск. Откуда он уже шел в Москву, в Сибирский приказ.

Сам же острог был не особенно сильным. Башни мощные. Две проезжие, с воротами. Одна – в сторону Енисея, другая – в сторону Лены.

Стоят раскаты, а на них пара пушек. А вот стены слабоваты: не из клетей, не двойные, забитые землей, чтобы ни стрела, ни ядро не пробило, а палисадом из стволов деревьев, прибитых к врытым в землю столбам. Стволы, конечно, крепкие, но настоящую осаду не выдержат. Галкин-то ставил острог не для обороны, а чтобы зиму перезимовать да летом немирные народы на Лене покорять. С Галкиным шел и Ерофей Хабаров со своими людьми. Они хоть и не поверстанные были, а вооружены не хуже. Всё-таки богатый был дядька.

Всё это я знал еще по диплому и диссеру. Не то чтобы особенно глубоко, но что-то помнил. Вот теперь и сравнивал прочитанное и увиденное, пока наш небольшой караван втягивался в острог через проезжую башню.

Внутри острога казаки остались распрягать лошадей, разбирать телеги. Я вместе со всеми разбирал мешки, какие-то кули. Трофима с его простреленным плечом от всех хозяйственных дел освободили. Ему еще хорошо если месяц до здоровья. Пока же он остался лежать в телеге под присмотром жены десятника, суровой бабы, способной не только коня остановить на скаку, но и врачевать.

На местном, конечно, уровне.

Сам же десятник отправился к приказчику (так называли начальство пониже воеводы – того, кто приказывает). Вернулся он нескоро и изрядно навеселе. Хитро подмигнул казакам.

– Слушай меня, братцы! – гаркнул он. – Вон в той избе нам дадут житное и оружное жалованье. Приказчик, Демьян Тимофеевич, жалует. Пока здесь поживем, в свободных избах.

А строиться будем в слободе. Понятно сказано?

Казаки загудели в том смысле, что понятно. Я тоже погудел в унисон. Не в моем положении выпендриваться: помню далеко не всё. Точнее, не помню-то я ничего. Скорее, не всё еще здесь понимаю.

Десятник с Кузьмой, который, как оказалось, был его племянником, получили пять изрядных мешков с зерном и мешочки с порохом, кремень для замков, свинец для пуль. Как мне помнилось, полагались еще деньги. Но денег нам не дали.