Узник

– Ладно, вся инструкция – перед выходом на задание. Ты поспи, Иван, – сказал Трошин.

– Есть поспать! – Иван встал и собрался на выход, но Трошин внезапно произнес:

– Погоди, Ваня. Ты бы простился с матерью и сестренкой, кто знает, когда свидитесь. Я дал приказ сегодня вывезти всех женщин и детей в тыл. Другого момента, боюсь, не будет – обложили нас фрицы, Ваня.

– Спасибо, товарищ командир, – тихо произнес Иван, натянул кепку и пошел к выходу.

Дед Семен запрягал лошадей. В отряде он был вроде старшины и отвечал за отправку людей в тыл.

– Дед Семен, довезешь их?

– А куда я денусь, доедем. Завтра будем в Людиново, а там решат, куда твоих, – с улыбкой сказал дед Семен, похлопывая по плечу Ивана.

Людиново – небольшой городок, который пока находился в тылу. Иван подошел к матери с сестрой и молча посмотрел в глаза Антонине Тимофеевне.

– Прости, мама, я должен остаться, – сказал Иван.

– Береги себя, сынок, – еле проговорила мать, голос ее дрожал, глаза наполнились слезами.

Иван присел на корточки, обнял сестру, затем поднял на руки и усадил в повозку. Дед Семен дернул за вожжи и крикнул:

– Антонина, догоняй!

Ваня подошел к маме, обнял и сказал:

– Мама, я вернусь!

Наступил вечер, Иван сидел у костра и обугленной веткой перебирал угольки. Его жизнь разделилась на две части, одна осталась в прошлом, в котором была большая семья, а другая часть – война. За пару месяцев, что он находился в отряде, друзей так и не появилось, кроме Трошина, который ему стал близок.

«Это мое первое задание, а вдруг не получится, а если с немцем придется встретиться? Одно дело – по бутылкам стрелять, а то человек. Да какой он человек? Фашист, выстрелю, если потребуется. Гады засели в нашем городе, наверно, в нашей хате какой-нибудь штаб устроили. Как же батя с братом! Уж четыре месяца прошло, ни одной весточки».

Все эти мысли крутились у Ивана в голове, и только утешало то, что рядом будет Трошин, который для него служил примером храбрости.

– Не спится, Ваня? – сзади стоял Трошин. Илья Михайлович был высокого роста, с русыми волосами и ярко-голубыми глазами. С плеч его свисал белый тулуп, а в руках он держал черно-белую фотографию.

– Заснешь здесь, – ответил Иван.

– А ну двигайся, посижу с тобой, – подвинув Ивана к середине бревна, Трошин протянул фотографию.