Юра

Здесь, разделив поток бурлящий,

Из мрака выхватив лицо,

К нему немедля Форд блестящий,

Спешит с подмогой под крыльцо.

На дом и окна оглянувшись,

Хозяйке Форда улыбнувшись,

Наш Павел брюки приподнял,

Портфель удобней подобрал,

На подогретое сиденье,

С хозяйкой рядышком упал.

Отметим сразу, что признанье,

И одобрение у дам,

Любовь, восторг и обожанье,

Он сохранил к своим годам.

И он любил необычайно,

Хотя недолго и случайно.

Он в юности уже считал,

Что век и так обидно мал,

А потому себя союзом,

Тогда упорно не вязал.

Взрослея, вёл себя практично,

И скоро к роскоши привык,

Имел доход весьма приличный,

Не сомневаясь ни на миг,

Что хватка в бизнесе и чувствах

Не всем подвластные искусства.

Но он законы все познал,

И без усилий прерывал

Поползновения любые —

Любовниц загодя менял.

Он никогда не рисовался,

Себе он цену твёрдо знал,

Он от души всегда смеялся,

И плотный ужин уважал.

Спокоен, лёгок и подтянут,

В вельветовый костюм затянут,

Чуть поседевшие вески,

Духи как капельки росы,

Сандалии ему и шорты,

Категорически не шли.

Он представлялся просто – Павел,

Улыбкой образ подкреплял,

То замолчит, то шутку вставит,

Глядишь, и всех очаровал.

Не задурманенные ядом,

На жизнь передовые взгляды

Нам всем понятны и близки,

В душе нам нравятся они.

Нам всем довольно часто снятся

Любви без обязательств сны.

Но только не во сне признанье,

Встречал он с детства меж страниц,

Не редко школьницы терзанья

Ему вверял тетрадный лист.

Где юный почерк аккуратно,

Над русской ё всегда опрятно,

Расставив точки, о любви,

Татьяны перепев стихи,

Дарил волнующие строки,

И ветку васильков сухих.

Ему конечно это льстило,

Он стал уверенней в себе,

Мальчишки мысли укрепились,

Держать он крепко стал в уме,

Что женщин милых благосклонность,

Влюблённость, страсти и покорность

Есть наилучшая черта,

И счастью с ними нет конца.

Но только мучали кошмары

Порою Павла-молодца.

Порою ночью просыпаясь,

Он становился сам не свой,

Подруги плеч едва касаясь,

Он не умел найти покой.

Как будто дьявольским твореньем,

Уже без шансов на спасенье,

Себя он ясно ощущал.

Расплату он за что-то ждал,

И в страхе думая об этом,

Глаз до рассвета не смыкал.