Жизнь всегда в объятиях смерти

) На первом вызове я не мог избавиться от мондража в ногах и руках а еще от урчания в желудке.

– Что мы имеем? – прокричал я водителю-патрульному, перекрикивая рев двигателя.

– Что?

– Что там случилось? С девушкой!

– А! Не знаю, сэр! Скоро приедем! Узнаете!

Узнаете? Кретин! Тогда я подумал именно так. За каким чертом мне узнавать все от «клиента»? Это бред! Психиатр такой низкой квалификации, каковой располагал я, должен знать заранее хоть что-то. Увы, в наше время все пошло наперекосяк, иначе и не скажешь… Все стало фрагментироваться, все стало отпочковываться одно от другого, так что люди, работающие в одном и том же отделении, в одной и той же области, не понимают, что делают соседи и не стремятся это «что» понимать… В участке всем было наплевать, чем занимался я или тот, кто был выше меня по положению.

Таковы дела и с этим мы ничего не в силах поделать. Патрульный не знал ничего о девушке, решившей покончить с собой лишь по одной причине – ему все равно.

Мы остановились возле огромного черного монстра-небоскреба, поблескивавшего в лучах солнца.

Поначалу, только переехав в город, после метания по провинции, я боялся этих исполинов, готовых тебя сожрать, но, со временем, привык. Ко всему привыкаешь.

Вестибюль оказался забит репортерами, жадными до сенсации, крови, мозгов и мяса – то есть ко всему, что остается от людей, падающих со сто сорокового этажа. Были среди репортеров с фото и видеокамерами и копы. Человек десять. Они занимались тем, что пытались перекричать толпу журналистов.

Безрезультатно.

Я показал удостоверение одному из полицейских и прошел к лифту.

Оказавшись на самом верхнем этаже железобетонного Олимпа, я ощутил в воздухе напряжение. Возможно, изменение каких-нибудь полей или еще какая хрень, не знаю. Просто я почувствовал, что окружающая меня обстановка изменилась. По сравнению с тем, что творилось в вестибюле, на самом верху, царствовала тишина. Как в гробу. Когда мне на плечо легла тяжелая рука, я едва не умер от разрыва аорты, спровоцированного испугом.

– Ты спец, которого прислали копы? – спросил мужчина в гражданском.

– Да.

– Я провожу тебя к месту.

Я поплелся за ним, не понимая, почему мы, черт возьми, едва ползем? Мы шли, если это слово подходит, со скоростью улитки, опаздывающей на Рождественский ужин…

– Мы можем прибавить ходу? – спросил я.

– Ты куда-то спешишь?

– Что? Вы в своем уме?!

Тогда я еще называл придурков на «вы».

– В своем, – ответил гражданский.