Двенадцать подвигов Рабин Гута

 – Пошли завтракать, а затем подумаем, как нам до Олимпа добраться, – и посмотрел на неподвижного пса: – Мурзик, тебе особое приглашение требуется?

Внизу, в обеденном зале, Попов с Гомером уплетали подогретые остатки вчерашнего ужина. Причем поэт в скорости поглощения пищи ни в чем не уступал своему новому наставнику, видимо, решив, что обучение азам вокала следует начать с полного подражания образу жизни учителя. Ох, как бы ему такими темпами заворот кишок не заработать! Сеня опустился с ними рядом и, посмотрев по сторонам, только сейчас заметил, что, несмотря на довольно поздний час, ни в трактире, ни на улицах Тиринфа не видно ни одной живой души.

– А что случилось? Где народ? – удивленно поинтересовался Рабинович.

– Так это Морфей вчера вечером всех обдурил, – белозубо улыбнулся владелец трактира, грек по имени Анхиос. – Прислал психомпа с обещаниями доставить всем наслаждение во сне. Эллины купились и теперь дрыхнут без задних ног, а вестник богов с утра никого найти не может.

– А вы почему тогда не спите? – заинтересованно спросил Сеня.

– Мы под покровительством Гермеса, бога торговли, находимся, – серьезно ответил трактирщик. – Нам с другими богами якшаться не положено, да, собственно, и не имеет значения, кто именно Зевса заменит. Торговлю ему все равно не отменить. Так что и Гермес, и мы любому верховному божеству понадобимся… Вы заказывать что-нибудь будете?

Рабинович, посмотрев на заваленный мясом, фруктами и лепешками стол, решил, что такое количество пищи даже трем Поповым не под силу съесть, а поэтому от заказа воздержался.

– Ну так что мы дальше делать будем? – поинтересовался Сеня, лениво закидывая в рот сочные виноградины. – Какие-нибудь умные предложения есть?

– Выпить бы надо, чтобы башка варила, – тут же отреагировал Жомов.

– Я сказал «умные», – отрезал Рабинович, и омоновец, пожав плечами, принялся с горя жевать баранью ногу, кидая здоровенные куски под стол Мурзику. Попов и вовсе тактично промолчал, уставившись в потолок. Видимо, считал, что так солиднее выглядит. Сеню это не убедило.

– Понятно. Из умных здесь остались только я и Мурзик, – вздохнул Рабинович и посмотрел под стол.