Игра

Но этническая принадлежность этих людей одинакова, и все они из Англии, – высказалась Блум.

– Так почему именно эти четверо?

– И почему в день их рождения? Пока что это самая существенная связь.

Джеймсон поджал губы.

– Я проверил места их рождения, но они разбросаны по всей Великобритании. Проверю еще следы их присутствия в социальных сетях. Поищу хобби. Я уже начал отслеживать предыдущие места работы и теперь жду звонка от одного давнего приятеля.

Блум знала: когда Джеймсон упоминает «давнего приятеля», речь идет о работе с совершенно секретными материалами.

И о человеке, который может получить доступ к почти всем подробностям жизни большинства людей, если понадобится.

Зазвонил офисный телефон.

– Это Джефф Тейлор, – предположила Блум.

Джеймсон ответил, включил громкую связь и представился. Пока он вводил собеседника в курс дела, на столе замигал его мобильник. Блум увидела, что входящий номер не определился, и знаком дала понять, что на звонок надо ответить: вероятно, это тот самый «давний приятель».

Блум продолжила разговор с Тейлором сама, а Джеймсон вышел с мобильником в коридор.

– Вы не могли бы рассказать нам о том, как исчез Грейсон? – спросила она.

Мистер Тейлор объяснил, что его сын пропал после свидания с некой девушкой. Поначалу он надеялся, что Грейсон просто задержался у нее в гостях. Но его друзья разыскали эту девушку и выяснили, что в последний раз она видела Грейсона возле клуба после того свидания.

– Полиция проверила записи камер? – Блум обнаружила, что оценивать реакцию собеседника по телефону проще, чем при личной встрече.

Отсутствие зрительных раздражителей способствовало выявлению лжи: стоило только вслушаться, как именно говорит человек – с замешательством, отсутствием деталей, несоответствиями, – и обман становился более очевидным, чем если бы он постукивал ногой или отводил бегающий взгляд влево.

– Да, но только на той улице. Они сказали, что иначе выйдет слишком накладно. Грейсона видели выходящим из клуба, но куда он свернул в конце этой улицы, неизвестно.

И мне записи не показали. Заявили, цитирую, «да нет там ничего интересного, чтобы смотреть».

Блум выдохнула. Ничего интересного, чтобы смотреть. Равнодушие некоторых полицейских приводило ее в ярость. Она понимала, что за время работы эти люди зачерствели, но камера могла запечатлеть Грейсона в последний раз. А если худшие предположения подтвердятся, запись оказалась бы для Джеффа последней возможностью увидеть сына.