Над водами Ксанфа. Ошибка царьзидента

Что ж, занято так занято, найдем другое. Он уже собрался было повернуть к выходу, когда сзади раздался скрип открываемой двери. Он быстро пригнулся, убрав руку с железным прутом чуть назад. В дверном проеме деревенского сортира стоял молодой человек с книжкой в одной руке и палкой в другой. Он был в шортах и свитере. Вид у него бы явно настороженный, но не опасный.

– Здесь ничего нет, я проверил, – сообщил новый знакомый, – Ни пожрать, ни надеть. Даже огород пустой.

Анатолий немного расслабился.

– Анатолий меня зовут, – представился он первым.

Незнакомец, вместо того чтобы, как полагается вежливым людям, представиться в ответ, внимательно и как бы изумленно рассматривал Анатолия. Тот не сразу понял, в чем дело. Потом до него дошло, и он засмеялся утробным смехом горного тролля:

– Да нет, не он я. Или я – не он. Меня Анатолий зовут, – зачем-то еще раз повторил он.

– Андрей, просто Андрей, – представился новый знакомый, – Человек без определенных занятий и места жительства. А еще без паспорта. К сожалению.

– Такая же фигня… Не из освобожденных?

Выяснилось, что приключения Андрея один в один повторяли испытанное Анатолием за парой исключений – вот только освободился он на месяц позже, но в отличие от гоблина Анатолий эльфа Андрея легко брали на борт попутные машины.

Итак, их стало двое. Андрей обосновался в доме всего как сутки, и как выяснилось, серьезно ошибся насчет его ресурсов. В кладовке они обнаружили погреб, где вполне можно было хранить картошку, три банки старого малинового варенья, несколько банок просроченных, но не вздутых консервов, заварку и сахар. Вечерний рейд по окрестностям обогатил их огурцами, помидорами, укропом, подсохшей половинкой булки хлеба, мешком картошки и трехлитровой банкой соевого масла.

Ужин получился просто праздничным. За дачей начинался глубокий овраг, где они разожгли костер и нажарили большую сковородку картошки с луком и тушенкой.

– Надо где-то раздобыть или радио или свежих газет, – сообщил Андрей, – а то сидим тут и не знаем, что там, в большом мире делается. Не можем же мы вечно так прятаться.