Сказки Унылой Депрессии

Отцы завещали охранять город…

– Отец не одобрил бы безумства. Мы смертники. Они с матерью не ради этого растили нас.

– Это дело чести, – твердил своё Верманд. – Мы поставили её выше жизни.

– Да, выше, – отчётливо проговорил Хэварт. – А она для тебя на самом деле выше? Открой душу – хватит обмана.

– Нет, – исподлобья ответил брат. – Для меня это пустой звук. И всегда им был.

– Я знаю. – Хэварт кивнул. Холод пробирался под воротник, цепкими мёртвыми пальцами впиваясь в тело.

– Что значат клеймо лживой клятвы, мучения совести… Взамен жизни?! Не гнить в земле, пусть родной, под руинами… – Верманд в волнении расхаживал взад и вперёд по площадке, широко размахивал руками.

– Вот он ты, – спокойно и холодно заметил Хэварт, цепенея от промозглого ветра.

– Да, это я! Я бы жил в грязи, в пещере, питался бы червями, но жил. – Верманд тревожно всмотрелся в неподвижный ландшафт за стеной. Пока неподвижный. – Только б не умирать. Я боюсь, Хэварт, я боюсь!

– А честь? – стучащими зубами едва проговорил волшебное мужское слово.

– Зачем она мертвецу? Она не поднимет из-под земли. Честь – призрак, а жизнь – это всё! – Верманд замолчал на миг и остановил движение по кругу. – Давай убежим вместе, Хэварт! Ты подумай только, рассуди! Скроемся от всех, сбежим.

Хэварт демонстративно зевнул, хотя челюсти свело. Верманд резко отвернулся.

На свободу! Он пытался спасти старшего брата, показать ценность жизни, да тот не слушал. Хэварт мёртв, давно мёртв. Для родных, для любви, для разума.

Отвернулся и уверенными шагами пошёл, не оборачиваясь.

– Трус! – крикнул вслед Хэварт. – Ты всегда был трусом. Тогда сбежал. Беги и сейчас!

Хэварт умолчал о том, что во время осады и сам сбежал бы, если б не отец. Хотел ведь, тоже мечтал уйти в родной дом, к маме. Может, остановить брата?

Нет. Он ему не отец. Не имеет права учить, что в жизни ценно, а что – пустой звук.

– Прости, брат, – услышал Хэварт откуда-то из темноты. – Прости… И прощай. Я не могу.

Эхо быстрых шагов отдавалось в ушах Хэварта, оставшегося на стене в одиночестве. Скоро смолкло и эхо.

Ушёл.

Хэварт взглянул в пугающую даль. Надо доказать всем, что он сдержит слово. Только кому это – всем? Мысли о родном городе не согревали сердце. Холод дошёл, кажется, до него, сковал ледяным обручем.

Но уходить нельзя.