Сказки Унылой Депрессии

И Чур[4 - Чур (Род) – один из первых богов славян периода родового строя, пращур рода, охранник границ родовой территории.] остановился. Демон прав. Вмешиваться нельзя.

– Зачем ты заставил шамана солгать? – задал вопрос Чур, хотя и так знал ответ. Надо же было занять себя, чтобы не смотреть, как умирают люди.

– Мне хотелось вот этого, – ответил демон, показывая раскрытой ладонью себе за спину. – Давно не было войны. Всё происходило так… Так скучно. А ты хотел сражаться за людей, старик? За эту деревню? Не стоило сил тратить.

Эти люди глупы и мрачны. И податливы, как овцы. Мы уничтожим их берёзовых кумиров, заставим молиться нам. Можешь и ты занять среди нас своё скромное место.

– Я подумаю, Велес[5 - Велес – по одной из версий, славянский демон, а по другой – иное написание славянского бога Волоса, покровителя скота, антагониста громовержца Перуна.], я подумаю. Только и ты подумай: когда-нибудь и ваши идолы поплывут вниз по реке.

Вряд ли он напугал демона, но хотелось сказать что-нибудь эдакое напоследок.

Чур отвернулся и пошёл прочь с побоища. Надо снова уйти далеко-далеко в леса, уснуть, забыться, чтобы потом начать новую жизнь с новыми людьми.

***

Женщины и дети прятались в подполе, чтобы переждать атаку, а потом выйти к своим или, что хуже, к чужим. Некоторые, правда, помогали мужчинам: бросали камни во врагов, оттаскивали раненых. Айна была среди немногих, и теперь, когда стало ясно: всё, пришёл конец деревне, – настал черёд выбирать. Можно, конечно, остаться на милость врагов, которые или пощадят, разрешат жить бок о бок с ними; или изнасилуют и убьют.

В сказаниях враги так и поступали с женщинами.

Айна не желала себе такой участи и решила бежать. Она не видела ни отца, ни брата. С дюжину мужчин ещё стояло на ногах, но враги всё шли и шли по доскам поваленного забора – и конца им не было.

Девушка побежала, обходя стонущих защитников деревни и чужаков. Но на одном её взгляд задержался. Последние сутки они пробыли рядом – Айна успела подружиться с этим странным парнем, и вот он лежит: кровь течёт по щеке из угла рта.

Он ещё дышит, грудь тяжело поднимается и вздрагивает.

– Вешка… – позвала она чуть слышно, думая, что он не услышит или не поймёт. Но тот резко открыл глаза, уставился на неё, как на доброго духа.

– Айна, это ты?

– Я, Вешка, я. – Больше она не знала, что сказать. Не умела подбадривать. Да и чем? Врать, что они побеждают? Врать, что он будет жив?

– Айна, я стал героем.