Словом по холсту

Слишком маленькая для такого огромного спального пространства. Но во всем ее облике нет ни тени страха. Она счастлива тем, что у нее есть папа и мама. И собачка Машка. И кролики. И много друзей. И целый мир, огромный, неизведанный, родной и совершенно безопасный! Мир, в котором нет ничего больнее разодранной коленки и ничего слаще маминых объятий. Она знает, что этим миром правит любовь. Она счастлива тем, что может говорить, что думает, а не то, чего ждут от нее большие люди.

Свет исчез так же внезапно, как появился, будто вдруг включили и выключили кинопроектор. И вновь она в помпезном будуаре – каменной темнице своего присутствия в данном временном отрезке. Холодная женщина у холодного стекла. Одна на закате никчемного дня, наполненного бессмысленными тревогами и искусственными радостями. И раскаленные капли немой боли на дорогой (красного дерева) столешнице.

Только две смешные косички, перевязанные льняными лоскутами, пробиваются сквозь пальцы, перемигиваясь с пожелтевшим снимком.

КРЕСЛО СТАРОГО РЕЖИССЕРА

Никто, кроме него самого не имеет права сидеть в потертом кожаном кресле у окна – это его прерогатива, тот остров, где рождаются лучшие идеи, приходят в голову эпохальные мысли, принимаются ответственные решения. В окне он черпает вдохновение, находит оригинальные решения мизансцен, наполняет новым смыслом привычные образы.

На резном круглом столике, стоящем рядом с креслом, лежат трубка, пепельница, ручка, несколько исписанных листов и стопка еще девственно чистых возможностей, волшебным образом обновляющаяся каждое утро. Тут же обитает маленькая кофейная чашка. Кофе в ней появляется так же самопроизвольно, как и чистые листы на столике. Откуда – кресло знает, хозяин – не задумывается.

Он подолгу сидит в нём.

При переездах с квартиру на квартиру, кресло при любой рокировке мебели занимает одно и то же место – у самого большого окна в доме. Когда хозяин уходит по каким-то непонятным и совершенно ненужным, с точки зрения кресла, делам, оно скучает, как верный пес. Даже ревнует его порой и жалобно скрипит, понимая, что ничего не докажет этим жалким поскрипыванием.