Вебкам-модель: это затягивает!

Причем не обычным рингтоном, а редким, тревожным – как назло, это была Khia, “Don’t Trust No Nigga”. Послушайте эту песню, и вы сразу поймете, почему я выбрала именно ее для особых звонков. Настолько хорошо слышный из любой сумки сэмпл еще поискать надо. Этим рингтоном мне звонила Илона по самым срочным рабочим вопросам.

– Тиен! Ты уже ушла? Как жалко, я очень хотела с тобой пересечься. Ты сейчас дома?

– Нет. На Проспекте Мира.

– У Беньямина, что ли?

– Угу, – я сделала третий глоток вина. Мне стало жарко в куртке.

– Поехали на Проспект Мира, – обратилась Илона к кому-то невидимому.

– Куда именно?

– Я покажу. Тиен, жди нас! Будем в течение часа.

Судя по голосу, она приедет с Рамзаном. Их роман развивался неспешно. По работе чеченцу приходилось часто уезжать из Москвы. Из-за невозможности видеть друга друга каждый день их с Илоной взаимные чувства оставались такими же пылкими и нежными, как в первую неделю влюбленности.

Беньямин бесшумно вошел в кухню, одетый в одни лишь пижамные брюки.

В Европе он начал ходить в спортзал. Под слоем обаятельного жирка на его брюшке проглядывал пресс, бицепсы аппетитно округлились.

– Она подумала, что ты уборщица, – виновато улыбнулся он и показал пальцем в угол за моей спиной. Я обернулась. По полу была рассыпана паприка. – И в спальне тоже есть немного…

“Она подумала, что ты уборщица” и “я ей сказал, что ты уборщица” – это совершенно разные вещи. Но я не стала уточнять.

Африканец снял с моего плеча сумку, расстегнул мне куртку.

Я допила остатки вина из своего стакана и поняла, что отключаюсь.

– Сейчас Илона приедет со своим бойфрендом, – пробормотала я. Устраивать скандал из-за блондинки не хотелось. Да и какое я имела право это делать? У меня-то бойфренда не было. Я была бесправной любовницей для главного мужчины моей жизни. Если бы я захотела начать с ним серьезные отношения, я бы не знала, с какой стороны подступиться. Да оно мне пока и не надо было.

Беньямин увел меня в спальню, раздел и уложил на кровать, лицом в подушку.

Я боялась, что белье будет пахнуть блондинкой. Но оно пахло премиальными благовониями, а возле кресла был рассыпан пепел от ароматической палочки.

Африканец уселся мне на бедра. Тяжесть его тела была изумительно приятной: мне показалось, что в жизни все сразу встало на свои места. Он налил на ладони масло с ароматом корицы и растер. Его руки издавали тихий шорох. От его кожи исходило доброе, уверенное тепло.