Осколки теней

Валькирия почувствовала, что её пальцы слабеют и соскальзывают с выступа. Она проигнорировала насмешки и огляделась по сторонам, ища за что бы ухватиться. Только вниз старалась не смотреть – туда, где была улица и перспектива долгого падения. Валькирия не хотела смотреть вниз. И совершенно не хотела думать о том, что ждёт её там, внизу.

– Сколько тебе лет? – продолжал мужчина. – Тринадцать? Разве ответственный взрослый пошлёт тринадцатилетнюю девчонку останавливать меня? О чём они думали?

Валькирия осторожно качнулась к башне и упёрлась ногами в маленький выступ на стене.

Мужчину звали Вориен Головорез, и его разыскивали в пяти странах за несколько попыток убийства. Он опустился на корточки и счастливо улыбнулся.

– Я превращаю убийство в искусство. Когда я… Когда я убиваю, я рисую огромную картину, используя кровь и… и… месиво. Понимаешь?

Внизу мерцали городские огни.

– Я художник, – продолжал Головорез.

– Серпин пытался вернуть Безликих, – выдавила Валькирия. Её пальцы горели, а мускулы ног совершенно перестали ей повиноваться. – Мы его остановили. И тебя мы тоже остановим.

Головорез рассмеялся.

– Думаешь, я хочу, чтобы старые боги снова ходили по земле? Правда? Думаешь, Нефариан Серпин был моим лидером? Я не какой-нибудь чокнутый ученик, ясно? Я свободный человек.

У Валькирии был всего один шанс, и, чтобы им воспользоваться, ей следовало полностью успокоиться. Её сила, пока довольно ограниченная, заключалась в магии Элементаля, то есть в управлении землёй, воздухом, огнём и водой. Но на данной стадии обучения у неё ничего не получалось, если она была перепугана.

– Но если ты не хочешь, чтобы Безликие вернулись, – продолжала Валькирия, – тогда что тебе нужно? Зачем ты это делаешь?

Головорез покачал головой.

– Ты не поймёшь. Это дела взрослых. Я просто хочу, чтобы они наконец меня оценили. Разве это так трудно? Конечно, тебе не понять. Ты всего лишь ребёнок. – Он пожал плечами. – Ну ладно. Пора умирать. – И Головорез протянул руку, чтобы толкнуть Валькирию.

– Ты уже кого-нибудь убивал? – быстро спросила она.

– Что? Я ведь только что сказал тебе, что превращаю убийство в искусство.

– Но ты ведь ещё по-настоящему никого не убил, верно? Я читала твоё дело.