Нелюбовь

Я опускаю взгляд на необработанные края брючин, с которых свисают нитки.

– По-моему, тут все в порядке.

– Ты ведь не на рок-концерт собрался.

– Мам, – стону я, – там все равно в первых рядах встанут отличники, а на меня никто не обратит внимания.

– Никита. – Вздыхает мать.

Судя по опущенным плечам, она сдается.

– Это всего лишь линейка. – Торжествую я. – Полчаса позора, и все свободны!

– Букет, хотя бы, возьмешь?

– Конечно. – Морщусь я.

– Молодец. – Примирительно говорит она, и тут до нее доходит, что это был сарказм.

– Конечно, нет, мам. – Я протискиваюсь мимо нее к лестнице и сбегаю вниз. – Какой старшеклассник в здравом уме потащится в школу с веником?

– Воспитанный! – Бросает мать мне в спину.

– Ха, это уж точно не про меня!

Сунув телефон в карман, и натянув на голову кепку, я выхожу из дома. Можно обогнуть кусты и пройти по асфальтированной дороге вверх, чтобы выйти прямиком к дому Лёли, не запачкав при этом кроссовки, но мне лень. Срезав путь через заросли акации, я выбираюсь к ее крыльцу.

– Блин! – Взвизгивает Алёнка от неожиданности, наткнувшись на меня у своей двери.

– Мур. – Улыбаюсь я.

– Мяу, – тянет она, переведя дух.

На ней черные брюки и белая блуза с коротким рукавом, частично заправленная за пояс. Волосы она собрала в низкий хвост, а вот праздничный галстук не надела – люблю ее за бунтарский дух. Выслушивать отповедь за неподобающий вид от нашей класснухи Татьяны Алексеевны будем вместе, а это всегда веселее.

– Шикарно выглядишь. – Обведя ее взглядом, говорю я.

– Иди в пень. – Закатывает глаза Лёлька. – И умоляю, молчи про блузку.

– Молчу. – Закрываю рот на воображаемую молнию.

– Молодец.

– Она ужасная!

– Знаю! – Подруга бьет меня кулаком в плечо, и я возвращаю ей этот удар.

– Если тебя это успокоит, ты украшаешь собой эту блузку. – Брякаю я, едва сдерживая смех.

– Чувствую себя клоунессой. – Она надувает губы.

– Алена, цветы! – В дверях появляется ее отец с букетом крупных хризантем в руке.

– Андрей Владимирович. – Я жму мужчине руку.

Тот смотрит на меня из-под бровей. Внимательно обводит взглядом мой внешний вид и останавливается на дырках на коленях. Его брови поднимаются выше.

– Как лето? – Спрашивает он, с трудом сдержав внутренний позыв по-отечески отчитать меня за внешний вид.

– Супер. – Изображаю улыбку я.

– Может, не надо, пап? – Стонет Леля, когда он вкладывает в ее руку букет.