Супергерой для Золушки – 2: Выбор

А во-вторых… во-вторых… мы приехали, вот что во-вторых!

– Варь, – сказал Егор, паркуя автомобиль на служебной стоянке, – ты не спеши… Погоди.

– Что? – Она уставилась на него.

Егор заглушил двигатель.

– С тобой криминалисты успели связаться?

– Нет, а что такое?

– Отчет пришел прямо к началу планерки.

– Ну?! – Нетерпеливо вскрикнула Варвара.

Ребенок заерзал у нее на руках.

– Те кости. Они… – Лунёв так странно потянул ноздрями воздух, словно ему тяжело было дышать. – Они от разных тел.

– Черт… – Прошептала Варя.

– Девочка и мальчик. Возраст от восьми до десяти.

– Боже… Значит, жертв, как минимум, две. – Она закусила щёку изнутри и задумалась. – Значит…

– Да. – Кивнул Егор.

Девушка решительно толкнула дверцу и вышла из машины. Лунёв последовал ее примеру, но стоило мужчине покинуть автомобиль, как ему тут же вложили в руки младенца.

– На, подержи! – Сказала Варя.

– Что, значит, подержи… – Оторопел он.

Но ребенок уже был в его руках и недовольно кряхтел.

– А с кем я его оставлю, Лунёв?! – Она взмахнула руками. – Или прикажешь явиться на ковёр к Пороху прямо с краденным младенцем?!

– Варь… Варя!

Но девушка уже торопливо удалялась прочь по стоянке в сторону здания.

– Я быстро! – Крикнула она через плечо. – Обещаю!

Совсем как та непутевая Марина в больнице.

– К-к-комар! – Мужчина перевел взгляд на младенца. Тот завороженно разглядывал его лицо. – Комарова, ты совсем, что ли… – Прошептал он, стараясь не впадать в панику.

– Он это… песни любит, во! – Бросила на прощание Варвара.

Егор, часто моргая, сглотнул.

К сожалению, колыбельных он знал.

Но знал Уголовный кодекс, поэтому стал тихо напевать:

– Похищение человека наказывается принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на тот же срок. То же деяние, совершенное группой лиц по предварительному сговору в отношении несовершеннолетнего наказывается лишением свободы на срок от пяти до двенадцати… Я убью тебя, Комарова!

7

– Иван Дмитрич, можно?

– Нужно, Комарова, нужно! – Громыхнул Пороховников, поднимая взгляд от бумаг.

– Иван Дмитрич, простите, что задержалась, у меня уважительная причина.

Подполковник выпрямился и расстегнул верхнюю пуговицу на вороте рубашки. Выглядел он, честно сказать, неважнецки. Отекший, взъерошенный, покрасневший от злости.

– Ты, Комарова, решила меня добить? – Он дернул галстук, ослабляя узел.