С тобой? Никогда!

Нюхала, нюхала, нюхала…

– Всего кусочек… – прошептала я, дрожа всем телом, и приоткрыла рот.

– Дашка, ты?

От неожиданности я отбросила от себя рогалик. Передо мной стояла одноклассница Машка Сурикова. Не сказать, что мы с ней ладили или общались часто, но, по крайней мере, ни она, ни ее брат-двойняшка никогда не смеялись над моим весом. Что уже могло являться основанием для того, чтобы мы поздоровались, не передушив друг друга.

– Привет! – улыбнулась она.

Мелкая, глазищи на пол-лица, два озорных хвостика.

– Привет, – привычно напряглась я.

– Ты чего здесь?

– Ничего, – я замялась.

– Ясно! – Она пожала плечами. – А мы с друзьями со двора собираемся ко мне в гости. Пашка, мой брат, пиццу будет готовить, вот ищем ингредиенты. Хочешь с нами? – Девчонка улыбнулась и, похоже, довольно искренне. – В смысле в гости. На пиццу.

От двукратного повторения слова «пицца» у меня чуть не подкосились ноги.

– Нет! – выпалила я испуганно.

– Ну ладно, – как будто бы даже расстроилась она.

– Это кто? Твоя мама? – вдруг спросил подошедший незнакомый парень, взглянув на меня, и положил руку на плечо Маши.

Следом за ним подтянулись еще двое: среди них были светловолосая девочка и Машкин брат.

– Нет. – Маша покраснела, отодвигаясь от него.

– Мне пора, – буркнула я.

Развернулась и бросилась прочь. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

Я бежала домой и ненавидела себя. Складки на моем животе тряслись, подпрыгивали и плавно опускались обратно. И вдруг… Не знаю, что произошло – озарение какое-то. А почему, собственно говоря, я должна прислушиваться к ним? Ко всем этим хамам, которые считают себя вправе решать, какой ты должна быть, чтобы нравиться им. Хочу ли я им нравиться? Или мне все равно?

И на душе сразу стало легче.

Почти вприпрыжку от радости я добежала до дома, переоделась в домашний костюм, отправилась на кухню и напекла самых вкусных в мире блинчиков – промасленных, тонких, румяных. Какое же блаженство я испытала, поедая их! Макала в сметану, в сгущенку, в растопленное сливочное масло с солью. Вот это блаженство! Вот это вкус! Не пресные овощи, не капустные листы, доводящие до изжоги, не клейстер из овсянки – вот пища богов!

Я вытерла руки и поставила чайник.