Sex-дневник Кати Морозовой

Зачем тебе эти усы, Миша? – Я придвинулась ближе и провела пальцем по темной растительности над его верхней губой, а затем по ухоженной бородке.

– Я… Ну, я думал… – Он сглотнул.

«Переволновался, малыш».

– Ты думал… – Томно повторила я.

– Думал, они придают мне… солидности? – Неуверенно промычал Усов.

– Неверный ответ.

21.35

– Брей! Брей! Брей! – Улюлюкала толпа.

Кажется, так это и было.

Вакханалия какая-то. Я сидела на коленях у Усова с невесть откуда взявшейся машинкой для бритья, а коллеги свистели и кричали, подначивая.

Возможно, я бы остановилась, будь моя жертва против. Но он смотрел мне прямо в глаза и ждал того момента, когда жужжащий аппарат коснется кожи.

– Брей! Брей! – Орала толпа.

И мой азарт нарастал.

– Ты еще можешь передумать, – выдохнула я ему в губы.

– Нет. – Уверенно сказал Усов.

И бжик – понеслась!

Сначала я сбрила бородку, затем кусочек уса слева, а потом справа. И все это время мы хохотали, не переставая. Буквально до слез. Длинные усы – колхозные – усики Гитлера.

Примерили по ходу бритья все варианты.

– Может, так и оставим? – Ерзая на его коленях, спросила я.

– Нет уж. – Сказал Усов, и его пальцы вдруг сжали мои бедра.

Даже пьяная, я понимала, что наш флирт заходит слишком далеко, притом у всех на глазах, но мне не хотелось это останавливать. К тому же Верочка ужасно злилась за уведенного у нее кавалера, и это доставляло мне почти садистское удовольствие. «Как это? Усов, который два года волочился за мной, вдруг достанется какой-то креативщице? Это мой Усов, и только мой!»

Не знаю, что за чувства меня обуревали, но, будучи нетрезвой, я в тот момент свято верила в правильность своих действий.

Вжик! И Усов лишился усов.

– Мишка! Какой ты красавец! – Завопила какая-то истеричка из отдела моды.

– Такой молодой! Тебе будто и двадцати нет! – Подхватила другая. – Мальчишка!

Я слезла с его коленей, он встал, и коллеги принялись фотографироваться с ним.

А я так и стояла с машинкой в руках и негодовала, что про меня он забыл.

Забыл про того, кто явил миру его истинную красоту, блин! И это было так странно и так похоже на ревность, что мне вдруг стало не по себе. Не могла же я ревновать к другим женщинам мужчину, который даже не нравился мне?

И мне захотелось пометить территорию.

Вот такое внезапное противоречивое чувство.

Не спрашивайте.

Уверена, даже психоаналитик не сразу бы определил, в какую сторону у меня поехала крыша.