Свадебная гора

Она рассматривала горные вершины, на которых плотно лежал снег. Она вообще очень любила горы и часто туда ездила. Только назревал отпуск, как сразу она покупала билет на очередную высоту. Ей казалось, что такой свободы, которую можно ощутить в горах, больше нет нигде. Она каждый раз приезжала, чтобы снова в этом убедиться. Алиса открыла очередное фото и отчётливо вспомнила изображённый день. Она стояла у края вершины и смотрела вдаль. Впереди простирались многочисленные снежные зубцы. К ней подошёл мужчина из туристической группы и встал рядом.

– Невероятное зрелище, правда? – начал он разговор.

Алиса даже не обернулась на него и кивнула.

– Когда видишь эту мощь, чувствуешь себя таракашкой в этом огромном мире, – продолжил мужчина.

Алиса снова утвердительно промолчала.

– Ни одна фотография никогда не передаст той силы, которая здесь есть, – мужчина обратил внимание на профессиональную камеру в руках Алисы.

– Но хорошая фотография сможет продлить воспоминание об этой силе, – она инстинктивно повернулась, как только речь зашла об её деле.

– Покажете свои?

Мужчина улыбнулся и представился. Это был Артур Солнцев, который тоже любил горы и всякие другие «вершины». Теперь Алиса смотрела на фото и думала о разном. У неё была уйма вопросов к себе, на которые она боялась отвечать. Она каждый день двигала такие внутренние диалоги в сторону, откладывая их на потом. А сейчас фото, сделанное на высоте в 3 тысячи метров, почти вслух её спрашивало. «Дорогая, – говорило фото, – ты уверена в том, что делаешь? Ты готова заплатить за это такую цену? Готова перестать творить, а начать готовить? Готова слушаться, а не слушать? Готова сузить свой внутренний мир до внешнего одобрения? Ты только не подумай ничего лишнего.

Просто скажи мне вслух – ты готова?».

Алиса скукожилась в кожаном кресле так, как будто на неё накатывалась бетонная плита. Она не знала, что ей отвечать. Она совсем не хотела про это думать. Сейчас ей стало так просто жить, как не было никогда, даже в детстве.

С Артуром она вдруг резко для всех стала хорошей девочкой. Её перестали учить уму-разуму, а начали гладить по головке. Она почти физически ощутила, как стала своей в семье, и её перестали тыкать носом в речи о том, что она какая-то не такая и надо быть проще. Было ли ей плохо, когда всё было «сложно»? Она точно помнила, что было интересно, но этого ведь недостаточно, да? А теперь достаточно? Когда всё просто и понятно.