Их женщина

Бедняга лежит на полу в своей идиотской рубашке в мелкий цветочек и старомодных брюках со стрелочками. И отчаянно прикрывает лицо локтями. Каждый пинок по его животу отзывается глухим вскриком и смачным бульканьем.

Черт…

Дернув рычаг пожарной тревоги на стене, срываюсь с места. Под оглушительное завывание сигнализации врываюсь в самую гущу драки. Мне нечего противопоставить Чарли и его дружкам, ни твердого кулака, ни техники, поэтому я просто расталкиваю их плечами, пользуясь моментом внезапности, и висну на спине его братца.

– Ах, ты, крысеныш! – Вопит Андерсон старший.

Бобби кряхтит, пытаясь сбросить меня с себя.

– Этот вонючий помоечный таракан решил вступиться за свою подружку, – смеется Том, поднимаясь на ноги и хищно улыбаясь.

– Иди сюда, малыш, – подзывает меня Брент.

– Я сам. – Тихо произносит Чарли, утирая слюну, выступившую на губе.

Я держусь крепко. Давлю захватом на жирное горло Бобби. Мои глаза устремлены на рыжего – идиот даже не пытается встать, чтобы убежать.

Он растерян. Облизывает кровь с губы, прислонясь к стене, и часто хлопает ресницами. Точно придурок!

– Что здесь происходит? – Вдруг гремит за спиной.

Директор школы появляется очень вовремя и разгоняет зевак. Чарли и его дружкам удается все свалить на нас.

В кабинете после уроков для подробного разбирательства остаемся лишь мы – трое: я, Майкл и Бобби. Остальным очень повезло, не приходится слушать нотаций. Рыжий чуть не ревет, просит, чтобы матушке ничего не докладывали.

Вот же черт… Беру всю вину на себя. Мне-то ведь все равно. А моей матери и подавно. Так что, какая разница?

Когда нас отпускают, Бобби шипит что-то про месть, но я показываю ему средний палец и ухожу. Чертов ботаник догоняет меня по пути со школы, чтобы поблагодарить. Посылаю его к черту. Трижды. Но он реально тупой, потому что не отстает. Тащится за мной чуть ли не всю дорогу до той дыры, что считается моим домом. Говорит и говорит, будто его прорвало.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

Смотрю прямо в лицо. Оно сияет. И это несмотря на распухшую губу и рассеченную бровь. Он ужасно рад. Чему? Хрен его знает. Блаженный какой-то.

– Хочешь, помогу тебе с математикой? – Предлагает. – Слышал, что ты никак не можешь сдать самостоятельную работу.

И моргает. Часто так, что меня это начинает гипнотизировать.

– Ты? Мне? Хм. Поможешь? – Бормочу.

До меня никому обычно дела нет, а тут предлагают помощь. Непривычно как-то и… стремно.