Сердце на двоих

Я смотрела в холодную темную яму пристально, не моргая. Пыталась навсегда запечатлеть в памяти тот момент, когда по моей вине ее закапывали в землю.

Мы были слепы. Все. Были сосредоточены только на себе.

Никто не замечал, что ей было плохо. Что за дежурной улыбкой прятался одинокий человек, которому тоже необходимы были внимание, участие и забота. Мы просто привыкли. К тому, что она рядом, что знает и контролирует все процессы, что умело руководит хозяйством и всей нашей жизнью.

Мы все были глухи и слепы друг к другу.

Никто из нас не хотел замечать очевидного. Я из-за того, что чувствовала себя неуютно рядом с чужим человеком в нашем доме. Она – из-за того, что не верила, что этот человек может представлять какую-то опасность для меня.

– Как ты можешь говорить такое, Нана?! – Мама в ужасе прикрыла рот рукой и обронила на пол кухонное полотенце. – Дядя Жора тебе как папа… Он воспитывал тебя с восьми лет! С восьми! – Все это шепотом. Задыхаясь.

– Мама. – Мое лицо густо покрылось краской.

 – С тех пор, как он увидел меня там, в ванной… – Ток. Ток. Сердце грозилось вырваться из груди. – Он…

– Бог с тобой, девочка. – Она буквально рухнула на стул. – Да он же к тебе как к дочери… Как же ты…

– Все изменилось, мама! – Я тоже старалась шептать. Надежды на то, что разговор останется между нами двоими, рушились с каждой секундой. Не этого я ждала, не этого хотела. – Он смотрит на меня так… Мама, мне страшно…

– Не говори ерунды! Сейчас мы у него самого спросим.

– Господи, нет-нет-нет! – Вцепилась в ее рукав, умоляя.

Но мама уже крикнула:

– Жора! Иди скорей сюда!

Из гостиной послышались тяжелые шаги.

На мои глаза навернулись слезы. Хотелось провалиться под землю и поскорее. Я отвернулась к окну.

Тихий маленький городок пах морем. Ветер трепал белое белье, развешанное во дворе. Складно так хлопал, поднимая тонкую ткань и резко опуская вниз. И от этих хлопков разлетались голуби.

У соседнего дома тетя Рузана громко отчитывала за что-то своего мужа.

Петунии на ее клумбе вовсю набирали цвет. Розовые, белые, пурпурные. И самые красивые – коралловые. Мои любимые. Смотрела бы вечно.

– Она сказала, что ты посадил ее на колени. – Эти слова раздавались эхом за моей спиной.

– И что?

Как не пыталась отрешиться, но звон в ушах только нарастал.

– Как ты могла подумать про меня такое, Нана?

– Сказала, что в шестнадцать лет девочек не сажают на колени. Оно и понятно, но ведь ты ей как отец.