Мой желанный враг

Официант налил в мой бокал шампанского. Я подняла глаза и заметила, что Загорский сверлит меня взглядом. Нет, даже не сверлит – буквально препарирует заживо. От такого взгляда не просто ощущаешь дискомфорт – чувствуешь себя раздетой на глазах у сотен людей.

– Похоже, тебя тут все уважают, – сказала я, поворачиваясь к Вику.

– Или делают вид, – играя бровями, заметил он. – В большом бизнесе нужно держать лицо даже при плохой игре. – Вик кивнул в сторону Загорского. – Видишь того бородатого толстяка рядом с Марком? Это один из наших поставщиков.

– Почему?

– Потому, что вынужден принимать правила его игры. Если он не будет поставлять комплектующие по нашим условиям, то не будет поставлять их никому и никак, он просто разорится.

– Ничего себе.

Мы чокнулись бокалами.

Я продолжала искоса поглядывать на чудовище. Он здоровался с мужчинами, бесцеремонно похлопывал их по плечу или легонько ударял по щеке – будто бы в шутку, и взрослые, уважаемые люди вынуждены были держать при этом лицо и улыбаться, потакая его невоспитанности.

Наконец на сцену вышел ведущий и стал что-то говорить о деятельности фирмы, а я смотрела на брюнетку, которая, покачивая бедрами, подошла к Марку и, судя по языку тела, пригласила его вернуться за столик. Тот по-хозяйски обнял ее за талию и притянул к себе, точно куклу. Девицу явно устраивал такой расклад, она захихикала, но сопротивляться не стала.

Спустя минуту Загорский извинился перед мужчинами, шлепнул Ирину по заднице и направился к нашему столику. Меня словно обожгло, когда он в очередной раз поймал мой взгляд. Я поспешила отвернуться.

– За тобой поухаживать? – вдруг раздалось за ухом.

Меня словно током прошило. Этот гад наклонился ко мне сзади.

– Нет, спасиб… – я не успела договорить, как он подлил мне шампанского.

– Что-то ты, Воскресенский, так заслушался вступительной речью, что забыл про свою девушку, – усмехнулся он, хлопая его по плечу.

Вик показал ему жестом, чтобы не загораживал вид:

– Ты бы сел на свое место, дамский угодник.

Марк в шутку ударил его в грудь, обошел столик и сел на место. К несчастью, оно оказалось как раз напротив меня.

Я сидела, не в силах поднять взгляд. Кусок в горло не лез, а бокал взять было страшно – тот непременно задрожал бы в моих трясущихся руках.

– Полина, – сказал Загорский, наклоняясь к столу.