Мой желанный враг

Затем медленно расцепил пальцы и опустил руки вниз. – Это мои деньги, я их заработал. Или, может, у тебя другое мнение?

Я сделал шаг и кивнул.

– Тебе пора включить голову, Воскресенский. Эта твоя…

– Полина, – подсказал он.

– Эта твоя Полина ничем не лучше остальных. Откуда ты притащил ее? Из какого-то Мухосранска? Значит, должен понимать, что она там всем колхозникам отсосала, а теперь тебя окучивает! Да у нее одно бабло в глазах, а ты для нее – лишь способ его получить. Они все одинаковые, каких бы овечек из себя ни строили, поверь моему слову.

– Она не такая, – тяжело дыша, сказал Вик. И ввинтил мне в грудь свой палец. – Не такая, понял?

– Ну да, – хмыкнул я, оглядывая его с жалостью.

– Со мной первый раз такое, Марк. Я не знаю, что это, но чувствую, что могу доверять ей. Чувствую, что это на всю жизнь.

– Ого! – Мне стало смешно. – Ты серьезно?

Вик положил свои ладони на мои плечи.

– Я прошу тебя, Марк. Посмотри на меня. – Он дождался, когда я подниму взгляд.

И в этот момент я решил, что сделаю вид, будто прогнулся.

– Да. Как тебе угодно. – Шумно выдохнул. – Если придется быть паинькой, чтобы ты мог трахнуть свою колхозницу, значит, я побуду паинькой.

5

Полина

Никто и никогда не обращался со мной таким образом. Никто не унижал подобными словами. «Соска»! Что это, вообще? Что означает? Хотя я догадывалась, и от этого становилось только обиднее.

Я ерзала на диване, не решаясь встать и уйти. Если бы можно было убежать незамеченной, то так бы и сделала, но единственный путь отсюда проходил через лестницу, внизу которой стояли мужчины. Сталкиваться еще раз с этой сволочью прямо сейчас мне не хотелось.

Меня отчаянно лихорадило. Что он подумал обо мне? Что я проститутка? Но ведь я прилично одета, пришла сюда со своим молодым человеком.

Да пошел этот Марк! Ничтожество!

Единственное, о чем я сейчас жалела, так это о том, что растерялась, услышав обидные слова. Не сразу поняла, что мне прямо в лицо могут сказать что-то такое. Зависла, потеряла дар речи, а нужно было шарахнуть с размаху ему по роже, чтобы не потерять чувство собственного достоинства окончательно.

А теперь сижу тут. Жду.