Игра в ненависть

Скорее, жутко. Мне еще нравился слоган, что-то вроде «Мы не можем ничего изменить, но можем поддержать вас в трудную минуту».

– Не буду спрашивать, почему ты не пошел по его стопам. – Улыбнулась я.

– Устал от венков, памятников, траурных лент, развешанных по всему дому. Меня это угнетало. А вот отец всегда радовался, если кто-то в нашем маленьком городке умирал – значит, будут деньги. А умирали люди постоянно. – Савва пожал плечами. – Такова суть мироздания.

– Ты уехал и решил стать писателем?

– Вообще-то, я мечтал стать полицейским, когда вырасту, но спасибо счастливой случайности – попал в тюрягу в семнадцать.

– За что? – Удивилась я.

– Выдал себя за известного столичного шоумена и собрал с людей деньги за будущие выступления, которые, естественно, не состоялись.

– Значит, ты по привычке до сих пор меняешь маски?

– Ты про мои псевдонимы? – Он подошел ближе, и мне стало труднее дышать.

– Да. – С трудом сделав вдох, ответила я.

– Их было около пятнадцати, выстрелили всего два-три, а Пипкен – уже бренд.

– И значит… Александр – твое настоящее имя?

– Угу. Отец звал меня Саней, но мне больше нравилось Алекс.

– А Савва откуда?

– Савелием звали деда по материнской линии. – Он навис надо мной, впиваясь взглядом в ложбинку меж грудей, едва прикрытую простынею.

– Мне тоже больше нравится Алекс. – Призналась я, опуская глаза.

Широкая грудь, покрытая небольшой растительностью, твердый пресс, ручеек волос, ведущий от пупка вниз и далее то, что заставило меня громко сглотнуть.

– Мне тоже. – Отозвался мужчина, убирая пряди волос с моих плеч.

– Можно я буду называть тебя Алексом? – Почти прошептала я, видя, как его достоинство увеличивается в размере.

– Тебе можно всё. – Тяжело дыша, ответил он.

Поцеловал меня в губы, подхватил на руки и отнес в постель, где еще час заставлял задыхаться, стонать в изнеможении, царапать его спину ногтями и, извиваясь, кричать, моля о продолжении, о пощаде или чего-то там еще – уже не помню. Это было восхитительно.

А потом он встал, налил себе виски, закурил сигарету и спросил:

– Может, проведем день в постели? Просто так.

И я согласилась.

Позвонила в офис, наврала, что приболела, предупредила родных, чтобы не ждали дома – скормила им байку про командировку, а затем предалась страсти и греху, которым в тот день, казалось, не было конца и края.

Мы вместе принимали душ, пили виски, смотрели телевизор, валялись в постели, готовили завтрак.