Другие Мы

 – Рявкаю я, стряхивая ее со своей руки, точно надоедливое насекомое.

– Дин…

– Сейчас в Брайт Фоллз вечер, но когда вы прибудете в место назначения, там будет утро. Чтобы привести организм в порядок после бессонной ночи… – Голос Нины обрывается, оставшись за дверью.

Я, со злости сжав зубы, спешу по коридору в сторону уборной.

– Дин! – Раздается вдруг за спиной.

– Да что еще?! – Оборачиваюсь я.

Передо мной стоит Люси.

6

Она мнет руками злополучный стаканчик, ее щеки горят.

– А тебе-то чего? – Сердито спрашиваю я.

Проходящие мимо сотрудники лаборатории оглядываются на меня с недоумением, но решают продолжить движение по коридору.

– Я… – Спотыкается на полуслове Люси.

Она подходит ближе. Ее ресницы такие темные, что кажутся мокрыми. Их трепет завораживает.

– Не мямли. – Рычу я.

– Я хотела сказать, что это не я…

– Не ты что? – Мое терпение заканчивается.

Если честно, я вообще не планировал когда-либо в жизни вести беседы с этой девчонкой. Люси Кобер не заслужила того, чтобы я с ней разговаривал.

– Не я тебя облила. – Наконец, найдя в себе силы, выдыхает она. Ее взгляд блуждает по стенам, по полу, где угодно, только не поднимается к моему лицу. – В смысле, это… Мартина. Она меня толкнула. Я не хотела тебя обливать.

– Это все? – Устало интересуюсь я.

– Да. – Кивает Люси, так и не подняв на меня глаз.

– Славно. – Хмыкаю я.

Разворачиваюсь и ухожу.

Захожу в уборную. Пометавшись туда-сюда из угла в угол, чтобы унять сердцебиение, я останавливаюсь у зеркала.

Джинсы выглядят паршиво – с ними, наверное, можно попрощаться. Но разве это повод расстраиваться? Точно не для меня. Всегда можно купить новые шмотки. Или вагон новых шмоток – для отца это всего лишь цифры списаний по карте, суммы, которыми он откупается от любых обязательств в жизни, в том числе, и от сына.

– Черт подери! – Вздыхаю я.

Мне должно быть плевать. Абсолютно.

Но меня бесит. Бесит!

Не джинсы, а Люси Кобер, которая потащилась за мной из зала ожидания лаборатории, а потом стояла в коридоре, потупив взгляд, так, словно растеряла весь свой запал в нашем споре.

И я начинаю остервенело замывать джинсы, размазывая по бедру воду из-под крана – так, будто мне есть до них дело. И будто нет дела до Люси.

И стараюсь не думать о том, как она оправдывалась, и как ее поводило от волнения, словно бы у нее подкашивались ноги. Но в ушах все навязчивее звучит ее голос, слышится ее сбивчивое дыхание.