Я – не он

Посередине стояла некая капсула, или скорее саркофаг, судя по ее «современности», она напоминала аппарат МРТ прошлого столетия.

– Не обращай внимание на внешний антураж, техника, действительно, не нова, зато этот агрегат надежный и сбоев точно не даст. Раритет практически, первый инициализатор, разработанный еще доктором Лефартом.

– Вау, лишь бы не взорваться внутри, – хотел я пошутить, но судя по выражению лица Роджера, шутка не удалась.

– Не пренебрегай, Давид! Эта машина еще нас переживет.

– Ну, что ж… – я как-то неуклюже вскарабкался на эту капсулу и залез внутрь, перед этим обратив внимание на то, что в кабинет зашел еще один доктор.

– О, Пит! Доброе утро, ты как раз вовремя, – пришедший никак не отреагировал на слова Роджера, было видно, что его интересует в кабинете нечто более важное, чем нелепая пустая вежливость.

– Здравствуй, Давид, меня зовут Питер, я буду ассистировать доктору Роджеру. И помогу тебе… м… найти свое предназначение. – на последней фразе он как-то неестественно запнулся, и хоть я плохо видел его из-за положения моего тела, что-то мне подсказывало, что в этот момент он переглянулся с Роджером. И мое зерно сомнения стало прорастать с бешеной скоростью.

– Все в порядке? – я говорил лишь ради того, чтобы гнетущая тишина не вдавливала меня ещё сильнее в эту капсулу, я пытался убедить себя, что все вполне логично и правильно, но в глубине души я знал, что это не так.

– Да, Давид, ты можешь нам доверять. – обычно после таких фраз, первое, что делать точно не надо – это доверять. С этими словами купол надо мной недобро загудел, было ощущение, что завели старый топливный генератор. Врачи стали совсем странно себя вести, перешёптываться и эмоционально жестикулировать.

– …сам знаю… сообщи, но не… да… сейчас… – я не мог разобрать, кому принадлежит шепот, но по грубой и властной интонации, мне показалось, что это Питер.

– Давид, еще пару минут. – Роджер пытался усыпить мою бдительность и сделать вид, что все происходящее в порядке вещей, но вряд ли у него бы получилось, я всем нутром чувствовал неестественность происходящего и дикое желание убежать.