Тайна заброшенной деревни

 – Неужели мы уже дошли до Богословки?

– Не может быть, – Ирина покачала головой и ускорила шаг, тоже разглядев впереди унылые покосившиеся дома. – Мы же проехали несколько километров на машине после нее, мы не могли так быстро вернуться. Да и Богословка совсем не такая… Но тут нам хоть помогут сориентироваться.

Они чуть ли не бегом спустились по склону, торопясь выбраться из леса и оказаться в относительной цивилизации, хотя представшую перед ними деревню только большой оптимист мог бы отнести к понятию «цивилизация».

Супруги сразу снова пали духом: уже перевалило за полночь, ломиться в такое время в чужие дома казалось им не очень уместным. Однако не успели они обсудить такую вероятность, как Андрей заметил впереди человека. Какой-то припозднившийся деревенский житель медленно брел по единственной улице, его фигура уже почти исчезала вдали.

– Эй, подождите! – окликнул мужчину Андрей, но тот даже не сбавил шаг, как будто не услышал. – Стойте!

Мужчина продолжил идти вперед и вскоре скрылся в темноте. Ирина и Андрей попытались его нагнать, но, когда они добежали до поворота, за которым он исчез, на улице уже никого не было.

– Куда он делся? – недоумевала Ирина, оглядываясь.

Андрей пожал плечами.

– Наверное, вошел в какой-то двор.

– Почему он не обернулся?

– Может, он глухой? Не услышал просто…

– Черт знает что, – Ирина нервно потянулась к пачке сигарет, но тут же испуганно отдернула руку. Курить хотелось неимоверно, но слова старика, исцелившего ее мужа, до сих пор звучали у нее в ушах. – Ладно, давай сами попробуем разобраться, что это за место и где мы. На въезде в деревню должен стоять знак с названием.

Они прошли по дороге до конца деревни и действительно нашли табличку с названием «Комсомольская», однако четверть часа внимательного изучения карты под светом двух карманных фонариков не дали никакого результата: на их карте такая деревня не значилась.

– Наверное, она слишком мелкая, – вздохнул Андрей, устало потягиваясь. Ему нравилось это ощущение усталости, к которому не примешивались ни боль, ни тошнота, ни чувство полной разбитости, бывшие его постоянными спутниками последнее время.