Пришедшая с туманом

– Что ж, по крайней мере, за тобой на самом деле никто не гонится.

– А вы так лучше видите, да? – не удержалась я от вопроса. – Когда они светятся?

Лорд снова посмотрел на меня и неожиданно рассмеялся.

– Да, это колдовское зрение. Очень удобно. Идем, посмотрим, что там у тебя в комнате.

И он решительно направился вперед. После секундного колебания я пошла за ним, решив, что с лордом Нергардом тоже не страшно, как и рядом с Охотником.

Моя дверь все так же была распахнута, как я ее и оставила, но когда хозяин замка одним движением руки заставил вспыхнуть все свечи в моей комнате, то стало очевидно, что здесь никого нет.

Лорд проверил и выход на балкон: окно оказалось закрыто.

– Ничего не понимаю, – пробормотала я, растерянно оглядываясь по сторонам. – Наверное, он ушел.

– Кто – он? – поинтересовался Нергард, поправляя тюль.

– Тот, кто ко мне забрался.

– Может быть, тебе просто приснился кошмар? – предположил лорд, поворачиваясь ко мне и бросая быстрый взгляд на смятую постель и сбитые простыни.

Глаза его больше не светились.

– Да нет же! То есть… да, кошмар мне тоже приснился, но когда я проснулась, в комнате было открыто окно! И кто-то здесь прятался!

– Знаешь, иногда бывает так: тебе снится кошмар, потом кажется, что ты проснулся, но на самом деле просто начинаешь видеть другой сон. В нем тоже есть что-то страшное, и только после него ты просыпаешься по-настоящему.

Лорд Нергард говорил мягко, хоть и отрывисто, сдержанно улыбался, но я все равно разозлилась. Он меня за дуру держит? Или за ребенка, который не может отличить реальность от ночного кошмара?

Заметив мой сердитый взгляд, лорд примирительно вскинул руки.

– Ладно-ладно. Если здесь кто-то и был, то теперь никого нет. Ложись спать.

Просто прекрасная идея. А кто помешает тому, кто здесь был, вернуться, когда он уйдет?

– Если хочешь, могу прислать стражника к твоим дверям, – тут же предложил лорд, словно прочитав мои мысли.

– Хочу, – буркнула я, забираясь на кровать.

Я была уверена, что Нергард сразу уйдет, в лучшем случае погасив зажженные им свечи, но он не торопился.

Поднял с пола каким-то образом улетевшую туда подушку, бросил ее в кресло. Когда я устроилась, расправил концы простыни, частично ликвидируя последствия моего неспокойного сна, поправил одеяло. Заботливо так, по-отечески. Видимо, действительно воспринимал меня как ребенка. Мне следовало радоваться: значит, не будет относиться ко мне как к угрозе. Но почему-то меня это раздражало.