Добровольно проклятые

И за то, что подвезли.

– Да не за что. Может, в качестве благодарности вы меня приютите до утра? – невинно поинтересовался он.

В тесной комнатке горела только настольная лампа, за окном темнела непривычно тихая для горожан ночь, да и весь Ольгин коттедж пока еще оставался погружен в тревожную темноту и тишину, словно она сама вдруг оказалась в сюжете одного из своих романов. Но в глазах ее гостя не было загадочного мерцания, которое она обязательно приписала бы персонажу в аналогичной сцене, но зато не было в нем и пошлых двусмысленных намеков.

– Я выпил вина, – объяснил он, поскольку Ольга молчала, несколько ошарашенная такой наглостью. – Будет нехорошо садиться за руль.

– Я вас пить не заставляла, – машинально парировала она.

Как будто защищалась. Она всегда непроизвольно защищалась, когда кто-то пытался нарушить границы ее личного пространства. После всех этих лет давняя объективная необходимость превратилась в навязчивую идею.

– Ладно, я постелю вам в гостиной, – добавила Ольга неожиданно для самой себя.

«В конце концов, после двух бокалов вина действительно не стоит садиться за руль. Особенно в столь поздний час», – объяснила она самой себе.

15 июля 2016 года, 01:02

Диван в гостиной, на котором ему милостиво разрешили переночевать, прожил, судя по всему, длинную, непростую жизнь, а потому обладал двумя раздражающими качествами: скверным характером и повышенной бугристостью. По причине первого он наотрез отказался раздвигаться, и спать Дементьеву пришлось на узком основании, предназначенном для сидения.

Второе качество было куда менее приятным, потому что в одном месте диван оказался безбожно продавлен, а рядом с этой «впадиной» у него топорщилась пружина, которая болезненно упиралась в ребра. Как ни крутился, Дементьев никак не мог найти удобное положение, в котором можно было бы уснуть, поэтому он лишь балансировал на грани сна и реальности.

В противном случае он едва ли услышал бы тихое клацанье со второго этажа. Сначала ему показалось, что это часть сна, в который он все же время от времени проваливался, но потом вредная пружина снова больно надавила на ребра и пришлось просыпаться, чтобы перевернуться на другой бок. Тогда последовательность из трех клацающих ударов Дементьев услышал вполне отчетливо.