Добровольно проклятые

Торчала на улице под окнами некогда любимой кофейни и запивала приторно сладкой колой еще более сладкую дешевую булку, с тоской заглядывая в окна. Еще совсем недавно она могла позволить себе прийти в эту кофейню и поднять настроение хорошим итальянским кофе самой правильной в мире обжарки и парой небольших утонченных десертов. И может быть, даже бокалом вина. Ей всегда нравилось итальянское, как бы муж ни пытался приучить ее к французскому.

«Бывший муж», – напомнила себе Ольга, мрачнея еще больше.

С самого начала лета ее настроение соответствовало переменчивой погоде.

Настолько, что порой становилось страшно: а не связана ли последняя с первым? Кажется, так было в каком-то фильме: девушка плакала – и из-за этого шел дождь.

Вот и последние три дня это подтверждали. Еще вчера она почти летала на крыльях, уверенная в том, что вот-вот жизнь изменится. Через знакомого удалось подсунуть свой роман редактору в крупном издательстве. Знакомый утверждал, что книга у Ольги захватывающая и ее обязательно возьмут в печать.

А там и до остальных дело дойдет. Тогда она наконец сможет доказать и себе, и бывшему мужу, что чего-то стоит и без него.

Но вот сегодня пришел ответ: «К сожалению, сейчас мы не можем предложить вам издание вашей рукописи».

Прозвучало как приговор. Именно поэтому Ольга после работы – довольно бессмысленной и низкооплачиваемой – не торопилась домой. Потому что своего дома у нее нет и никогда не было: сначала из родительского она переехала в квартиру мужа, а уйдя от него, вернулась к маме.

Думала, что ненадолго, но вскоре оказалось, что найти работу, которая позволит оплачивать хотя бы комнату, ей не под силу. А мама вот уже полгода пребывала на грани истерики.

– Как ты могла от него уйти? Что у тебя в голове? Прекрасный человек, отлично зарабатывает. Не пьет, не бьет, не гуляет – чего тебе, дурехе, еще нужно? Кому ты теперь в свои тридцать три нужна будешь?!

Ольга в ответ молчала. Молчала и ела, судорожно ища выход из сложившейся ситуации. Одно она знала точно: выхода через вход – то есть возвращение к бывшему мужу – для нее не существует.

Она скорее выйдет в окно, если станет совсем уж плохо.

Кто подбросил ей идею попытаться издать свои романы, она уже не помнила, но стать известной писательницей на какое-то время стало для Ольги главной надеждой. И вот теперь эта надежда умерла. Поэтому она сидела напротив некогда любимой кофейни, пойти в которую теперь не могла себе позволить, и ела булку, запивая ее колой.