Академия Горгулий. Тайна ректора

После инцидента в кабинете она больше не позволяла себе вольностей. Устроившись в отведенных ей комнатах, выслушала избранный им круг обязанностей, внесла несколько предложений, часть которых он одобрил, и занялась наведением порядка в кабинете, который прежде считался ректорским, а теперь был отдан ей. Колт предложил ей не тратить время и силы самой, а поручить уборку домовым.

– Полагаю, если тут и осталось что-то после Патрика Рабана, то Майнер Рабан уже это выбросил, – предположил он, оглядывая полупустые полки стеллажей и письменный стол, на гладкой поверхности которого виднелись лишь пылинки, появляющиеся сразу после уборки.

– Не думаю, что он действительно успел все здесь разобрать, – возразила Блор, открывая дверцы одного из шкафов, заглядывая внутрь, но едва ли находя там что-то интересное. – Сколько он пробыл в должности ректора? Пару недель? Месяц? Сомневаюсь, что у него дошли руки. Мужчины редко уделяют порядку должное внимание.

– Даже если так, едва ли Патрик держал здесь что-то важное, – хмыкнул Колт, наблюдая за тем, как она закрыла шкаф и переместилась к одному из стеллажей, изучая теперь его скудное содержимое. – Как вы, должно быть, знаете, он был формальным ректором и не особо жаждал вникать в дела академии.

– Тем не менее он приезжал сюда с регулярными инспекциями, – заметила Блор, оборачиваясь и кидая на него взгляд, значение которого трудно было определить. Ни вопроса, ни намека, лишь вежливая улыбка.

– Его интересовали не дела академии.

– А что же?

– Обстановка вокруг.

Он не стал уточнять, а она – допытываться. То ли и так поняла, то ли делала вид, что ее это не интересует.

– Как бы там ни было, а мне не хотелось бы случайно выбросить то, что может иметь значение. Если не для дела, то хотя бы для сына Патрика Рабана, – пояснила Блор, беря с полки какую-то книгу и пролистывая ее. – К вещам мертвых стоит относиться с уважением. Хоть это и всегда немного странно – рыться в них.

Ему захотелось уточнить, неужели ей часто приходится рыться в вещах тех, кого уже нет в живых, но Колт удержался. Не хотелось снова ставить себя в дурацкое положение, а у нее мог умереть не только муж. И хотя Блор заявила, что не огорчена потерей, он не мог знать, сколько в этом правды, а сколько – бравады. Да и другие потери могли оказаться куда болезненнее. Ему ли не знать? Колт и сам похоронил слишком многих.