Злодей моего романа

Он открыл мне не сразу, пришлось несколько минут слушать лай Джека. А когда открыл, даже не поздоровался. Все так же стоял, без майки, со спичкой, зажатой между губами, и просто смотрел на меня – без обиды и злости, но словно… хотел что-то спросить. Например, какого черта я здесь делаю после всего, что натворила?

– Можно войти? – спросила я.

Он распахнул дверь.

Веранда в доме оказалась крошечная, но солнечная, вся пронизанная спицами закатного солнца. Я переступила через высокий покосившийся порог и прошла дальше, в сени – холодные и без окон.

Оттуда дверь вела в комнату, просторную, с пятью окнами. На них висели посеревшие от времени занавески – еще, наверное, самотканые. Деревянный пол, покрашенный коричневой краской, рассохся, между досками зияли щели. Вдоль окон стояли две древние кровати с металлическим каркасом и продавленный диван. У противоположной стены, той, что без окон, – печка и стол с книгами. Я рассмотрела на обложке имя автора – Блаватская.

– А где твои друзья? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Уехали.

Я не стала спрашивать, почему уехали. Похоже, Влад сильно рассердился.

– Извини меня, пожалуйста. За озеро, – я посмотрела прямо ему в глаза. Хотела, чтобы понял: это искренне.

Спичка у него между губ на миг прекратила движение. Потом он ее вынул, сломал пополам и бросил в печку.

– Тебе нечего просить у меня прощения, ты еще подросток. А эти утырки – взрослые мужики. Это они должны думать.

– А можешь не говорить слово «утырки»? – вырвалось у меня.

Влад посмотрел на меня с недоумением. Потом с пониманием.

– Конечно, могу.

Повисла короткая пауза, за которую я тем не менее перебрала с десяток вариантов, как ее заполнить. Еще раз попросить прощения… Спросить про планы на завтрашний день… Узнать, кто такая Блаватская, я ведь тоже люблю книги…

– Ну, я пойду, – в итоге выдавила я.

– Останься, – вдруг попросил Влад. – Хочешь, сварю кофе?

– Хочу, – тотчас же ответила я. Даже, может, быстрее, чем следовало.

– Составишь мне компанию на кухне?

– Да, – я разулыбалась, чувствуя, как сердце снова начинает трепетать от волнения. Я не была для него ребенком. Ребенку не предлагают кофе.

Теперь мне не нужно было уходить, я могла еще целый вечер провести вместе с человеком, который меня завораживал, хотя и по-прежнему немного пугал. Пугал тем, что я знала: если он прикоснется ко мне, если захочет быть ближе – я не откажу. Потому что сама давно и жадно этого хочу.