Лысый одуванчик

И про сексуальную компенсацию, и про неполноценность. Но при этом был слишком убедительным. Можно сказать, настырно убедительным. Как психоаналитику, Семену пришлось признать, что Игорь не так уж прост, как хочет казаться, умен, подковал, имеет чью-то надежную поддержку в своих делах. Но это как раз и усиливало мысль, что у него есть какая-то тщательно скрываемая тайна.

– Вы правы, психологи часто видят в любом коллекционировании сексуальную подоплеку, – качнул одобрением Семен, – так как человек способен заменять одну свою страсть на другую.

То есть, не в силах реализовать себя сексуально, мы начинаем манипулировать предметами, копить их. В этом смысле, собирательство становится похожим на чувство любви. Та же влюбленность в предмет своей страсти, ревность к соперникам… и желание обладать во что бы то ни стало.

– И идти на любые жертвы ради своего влечения, – вклинилась в диалог Вероника.

Игорь повернулся к ней, ответил быстро и колко.

– Я не фанат. Меня не предавали в детстве, не бросали любовницы, не выгоняли с престижной работы.

У меня нет комплекса замещения.

– Прекрасно, – вмешался Семен, оценив попутно, что такая красивая женщина как Вероника на мужское либидо Игоря не произвела впечатления. Значит ли это, что у него есть та, с которой он никого не сравнивает, задался он вопросом. Но продолжил про другое. – Мы понимаем, что в данной ситуации вам не хотелось бы выглядеть агрессивным… Тем не менее, тема не исчерпана. Расскажите, как вы решили стать коллекционером.

* * *

Это было давным-давно. Они праздновали его день рождение на какой-то даче. Тогда в качестве подарков приветствовались продукты и выпивка. Поэтому он был растерян и растроган, когда в разгар веселья его новая пассия вдруг пригласила выйти во двор.

– Пойдем, у меня для тебя подарочек. Секретик, секретик. Не понравится, выбросишь.

Был поздний октябрь, листья кое-где еще болтались клочьями на танцующих в ритме ветра деревьях. Но трава уже пожухла, небо стало низким и суровым.

Однако Игорю в тот момент было весело и здорово – это он помнит и по сей день. Хотелось обнять весь мир, простить обидчиков и даже подпевать этим пошлым песням, под которые плясал народ в доме.

Они выскочили на улицу, накинув какие-то одеяла, которые мешали обниматься и прижиматься друг к другу, сползали и падали на землю. И тут Олеся достала из-под шерстяного балахона длинный предмет.

– Это в пандан к той книжке о временном правительстве.