Вселяю любовь

В глазах двух из них – блондина и рыжего – светилось сочувствие, а вот третий – брюнет – поглядывал с досадой, словно то, что он видел, его сильно разочаровывало. Чего им вообще от меня надо?!

Вообще, надо сказать, мужики были колоритными. Я бы даже сказала красивыми. В шикарных камзолах, бархатных штанах. Все как на подбор – высокие, мускулистые, с аристократическими лицами и длинными волосами до лопаток. Из-за своего роста они смотрели на меня сверху вниз.

По внешности мне больше всего понравился брюнет, но только его холодный раздражённый взгляд решительно портил всё очарование.

Стоило мне немного прокашляться и прийти в себя, как блондин вытащил из кармана и буквально впихнул мне в руки котёнка. Такого хорошенького, беленького.

Прижав к себе, я не удержалась – погладила его, с досадой видя, что на его мягкой шёрстке остались чёрные следы от моих испачканных в саже рук.

Вся странная тройка напряжённо уставилась на пушистика, непонятно чего ожидая.

Они нормальные вообще?

Может, тут филиал местной психушки?

Чего они вообще ждут? Что я котёнку голову откушу?

– Где я? – задала я им вопрос.

Это словно вывело мужиков из ступора.

Двое многозначительно переглянулись и внезапно рухнули передо мной на колени, а третий – брюнет – так и остался стоять.

Блондин раздражённо и очень настойчиво подёргал его за полу пиджака, рыкнул что-то неразборчивое.

Высокомерный тип поддался на такое давление: с большой неохотой, но всё же тоже встал на колени передо мной, бросая взгляды исподлобья, словно я у него зарплату отняла и стирать носки заставила.

Так, я что-то совсем запуталась. Что они творят?

Я вжалась спиной в мраморную стену, когда блондин принялся что-то говорить на неизвестном мне певучем языке, и с горящей мольбой во взгляде протянул мне руку.

Это что, они мне замужество предлагают? Все трое???

Они, случайно, ничего не перепутали? Мне далеко уже не двадцать, у меня двое взрослых детей, лишний вес и здоровый цинизм. И тяжёлый развод за плечами.

Родион орал и пытался мне объяснить, что я как работник культуры должна сохранять интеллигентность в любой ситуации и не имею право на такое рукоприкладство, но кто ж его слушал.