Только не дракон!

Сын? Значит, это отец Даниэля? Ой-й-й…

Свёкор сдёрнул с кровати бежевое покрывало, оказавшееся невероятно приятным на ощупь, как тонкий кашемир, накинул мне его на плечи и замотал в эту ткань. Спеленал, я бы даже сказала.

А потом подхватил на руки и усадил на кровать, постаравшись, чтобы спина удобно опиралась на подушку.

– Кристина… – он невероятно мило мне улыбнулся и снова погладил по голове, а моё имя в его устах прозвучало как музыка.

Брачные метки закололи мягкими иголочками, в душе разлилось приятное тепло и возникло невероятное ощущение, что здесь и сейчас я нахожусь ДОМА, там, где и должна быть.

Со своей семьёй. С мужем, отцом и ещё одним мужем, который бегает непонятно где.

Махнув рукой на мои ступни, отец Даниэля строго сказал что-то Таю, и тот, кивнув с виноватым видом, быстро вышел из комнаты, а свёкор снова спросил что-то у кота.

По-хозяйски запрыгнув на кровать, Кей бесцеремонно уселся рядом со мной и на минуту задумался.

– Нет, я не заметил у него боевых артефактов, – заявил, наконец, лингвар.

 – Мне и самому интересно знать, что с ним такое происходит и почему у него проснулась родовая эльфийская магия, да ещё такой силы. И в данный момент у меня есть лишь одно объяснение такому чуду, – он многозначительно посмотрел на меня.

– Какое? – напряглась я.

– Расскажи про шрамы, мышенька, – заявило в ответ это животное.

– Это не твоё дело, – нахмурилась я, отворачиваясь, чтобы никто не заметил предательски заблестевших глаз.

– Кристина, – с огромным сочувствием выдохнул отец Даниэля и в очередной раз ласково, словно ребёнка, меня приобнял.

А я позорно зашмыгала носом у него на плече.

*

Даниэль

*

Лишь оказавшись на улице и ощутив бодрящий порыв ветра на лице, я немного опомнился, и моя ярость начала стихать, уступая место усталости и какой-то опустошённости.

Что я вообще делаю? У меня там красавица вейсанта ждёт первой брачной ночи, а я гоняюсь за каким-то свиноящером.

Бросив мне на бегу несколько извинений, этот единорог заверил меня, что я всё неправильно понял и ушастой сволочью он назвал не меня, а кота, а лично ему очень даже нравятся мои уши и он ничего против них не имеет.

Затем, пробормотав что-то невнятное про шрамы на спине Кристины, он обратился в дракона и взмыл в небеса, наверняка побив при этом рекорд драконьего старта.

А я застыл в растерянности. Какие ещё шрамы? Когда мы с Таем переодевали девушку, ничего такого не заметили.