Только без глупостей!

Правда, при этом он попутно снёс колодец и его голова повисла прямо над колодезной шахтой.

А отрикошетивший от его головы камень вдобавок вырубил Михася…

– Ты что творишь, гаремник?! Маньяк недоделанный! – ко мне подскочил взбешённый Дайрон. – Я тебе велел распрячь Пашерона и накормить его, а ты снял с него скальп, погонял по поместью, загнал в дом через окно и попытался утопить несчастное животное в колодце! А Михась тебе чем не угодил, а? – управляющий схватился за голову.

– Так получилось, – пытаясь отдышаться, я просто развёл руками.

Глава 10. Жестокий дракон

Алиса

*

Безмятежный сон в объятиях Лекса сменился тревожным. Наяву это было или в дрёме – не знаю, но помню, что меня куда-то несли.

Симпатичный брюнетистый незнакомец бережно прижимал меня к себе и уложил на кровать. Он посидел рядом несколько минут, с нежностью проведя пальцами по моей щеке.

А потом сон принял причудливые формы.

Дико вращая глазами, он тряс головой, и при этом с его головы отлетали крупные куски мяса. Возможно, мозги.

Раздались крики, вопли.

Сидевший рядом со мной брюнет вскочил и присоединился к суматохе, размахивая руками и крича какие-то ругательства.

Кролик то ли улыбнулся, то ли оскалился пастью с длинными и кривыми крокодильими зубами на молодого раба-уборщика, и парень от страха едва не запрыгнул на стену, а затем вооружился шваброй и стал отчаянно лупить пушистого монстра по голове.

Кровавый кролик был до глубины души возмущён такими нападками в свой адрес и перекусил швабру, как тростинку.

Уборщик сдавленно пискнул: «Ой!» и полез под кровать.

Тут через разбитое окно запрыгнул ещё один мужчина – длинноволосый блондин.

Лекс! Сердце радостно затрепыхалось в груди.

– Сидеть! – гаркнул он на монстра так, что я аж дёрнулась и сама села на кровати, резко выныривая из сна.

Вот только в реальности кошмар продолжался.

Я протёрла глаза. Потом ещё раз. И ещё.

Но наваждение не исчезало: я каждый раз видела одно и то же – хаос, ошмётки кровавого мяса, стекающие вниз по стене, сверкающие оконные осколки на полу. И верещащий уборщик, застрявший под моей кроватью.