Сокровище для белого дракона

Секундное колебание – и девушка вложила свою нежную руку в мою ладонь с тихим:

– Да!

– Спасибо! – просияв от счастья, я подхватил её на руки, создавая перед нами портал к Арке Благословения.

Дико хотелось поцеловать свою невесту, но побоялся её напугать, да и время поджимало.

Енот оказался на удивление боевым, живучим и, возможно, даже бессмертным: я поражался, как долго ему удавалось атаковать бронзового дракона. Супербоец.

Наверное, Джер боялся, что оторвёт его от себя только с кусками мяса.

В общем, я понимал, что мне стоит поторопиться, и всё же притормозил перед порталом, чтобы сказать этой милой вампирше ещё одну вещь.

– Послушай, Ксюша, я хочу, чтобы между нами было абсолютное доверие. Я не намерен ничего скрывать от своей пары. Пока мы не прошли через Арку, ты должна знать, что я не обычный дракон, а дефектный. Во мне нет магии. У моих родителей она есть, а у меня – нет. Ну, не считая элементарной способности к обороту.

– То есть, дефектный только из-за отсутствия магии? – уточнила Ксюша.

В горле стоял ком, так что я просто кивнул.

– Ну, это не проблема. У меня тоже нет ни магии, ни волшебной пыльцы, – спокойно ответила она.

– Есть риск, что наши дети тоже будут лишены магического Дара, – предупредил я, как честный дракон.

– А может, у них будет этот Дар от бабушки или дедушки? – пожала плечами Ксения. – Поживём – увидим. В любом случае эти дети будут расти в любви – и это самое главное. Я выбираю тебя!

– Ты не вампир. Ты ангел! – я уставился на неё с обожанием.

Улыбнувшись, она махнула на что-то за моей спиной:

– Пошли уже! Злющий ящер на подходе. Надеюсь, он не убил Федю.

– Федю? – непонимающе моргнул я. Это что, ещё один мой соперник?

– Енота, – пояснила Ксюша.

– Ты даёшь имена еде? – удивился я. – Ну, если он тебе так дорог, я позабочусь о том, чтобы этот зверь стал нашим домашним питомцем.

Обернувшись, я увидел картину, от которой даже опешил.

Покрытый сплошными царапинами Джеридан с разорванной ноздрёй и бешеными молниями во взгляде прижимал к груди крепко спелёнутого пушистика. Совсем как пострадавший в боях отец-одиночка, урезонивший буйного отпрыска.