Шейд

– Это кто тут моего Кузеньку обижает? – неожиданно прямо перед нами в воздухе заискрились разноцветные огоньки, и из возникшей плотной дымки выпрыгнул ещё один эльф. Лысый! И с оранжевыми глазами. Но опять же красивый, зараза! Я рассматривала его с отвисшей челюстью, то и дело пощипывая себя за руку.

Паук стоял рядом с видом несправедливо обиженного сиротки, грустно шевеля хелицерами и бросая на меня укоризненные взгляды.

Всё, Ксю, пора просыпаться. А то это уже смахивает на диагноз. Фрейд нервно курит в сторонке.

– Не понял… – оторопел лысый ушастик, уставившись на меня. – Почему она в твоей рубашке, Микаэль?

– Син, кажется, у нас проблемы… – озадаченно отозвался брюнет с белыми прядями, поднимаясь на ноги, и эти двое типов напряжённо переглянулись, словно разговаривая друг с другом без слов.

Очуметь у меня фантазии…

*

Шейд

*

Восемнадцать лет… Я ждал этого события целых восемнадцать лет! А когда оно свершилось – моя истинная пара Ксана подросла и стала моей во всех смыслах этого слова, – мне не дали проснуться утром рядом с моим котёнком, наблюдая, как мило она морщит носик и разлепляет сонные глазки.

Дёрнули посреди ночи по вопросу государственной важности.

Внутренний зверь сейчас бесновался и рвался назад к ней, в кровать.

Моя сладкая нежная девочка, она была само совершенство. Чудо, подаренное мне самой природой. Истинная пара, половинка моей души и сердца.

Едва она стала совершеннолетней – в тот же день состоялась наша свадьба и первая брачная ночь.

Методично и умело я оглаживал языком её клитор, посасывал его и вылизывал нежные влажные складочки, сходя с ума от её запаха и вкуса, а руками массировал упругие холмики грудей с напряжёнными вишенками-сосками.

Мой член был слишком крупным для её девственного лона и, несмотря на все мои старания, когда я вошёл в неё, то невольно причинил такую боль, что она вскрикнула и на секунду даже потеряла сознание.

Но зато дальше всё было просто отлично. Её чувствительное тело идеально отзывалось на мои движения и ласки, и я смог подарить моей кисоньке первый в её жизни оргазм. При одном воспоминании о её горячей, невероятно узкой шелковистой плоти, содрогающейся в сладких судорогах, в штанах снова вспыхнул пожар.