Дикая кровь

Уверен, женится на простолюдинке он бы не стал, как бы хороша собой не оказалась девушка, но взять в жены одну из жриц высшей варны, чтобы заключить союз с Древними – это в его стиле, особенно сейчас, когда Витольд мутит воду и пытается заполучить больше власти.

– Витольд? Герцог Шварцштайна? – уточнила Лора.

– Да, после смерти Равенны и не рождённого наследника он стал с любопытством глядеть в сторону земель севера, видно хочет увеличить своим владения за счет богатых лесов Тотенвальда, но, впрочем, тебе не стоит об этом тревожиться, это не твоя беда.

Лора согласно покивала, Диди прав, распри между братьями не её ума дело, ей бы высвободиться из той путаницы, в какую она сама себя загнала. Видно права была матушка, когда говорила, что боги всегда карают лгунов.

– И как же он хочет… – она осеклась, но всё же закончила – Наполнить меня?

– Полагаю рассчитывает, что Древние проведут обряд после вашей с ним церемонии, не исключаю что он сам лично проводит тебя через лес в ничейные земли, лишь бы добиться своего.

– Но брачную церемонию проведут лишь на Замхейн! Неужели до тех пор эти самые жрецы не найдут замену сосуду?

– Это невозможно, – Диди многозначительно приподнял брови. – Тот, кого выбрали сосудом навеки связан со своим жрецом, их потому и выбирают, они вроде как… – он покрутил в воздухе указательным пальцем с крупным кольцом. – Связаны нитью судьбы, кажется у вас на севере есть такая глупая легенда, не так ли?

– Почему же глупая? – возмутилась Лорелей.

Он скривился и сказал, не дав ей закончить:

– Верить в подобное равнозначно тому, чтобы запереться в тюремной камере в подвале замка и доказывать всем, что это не заточение, а способ избежать несчастий, что поджидают тебя снаружи.

– Считаешь хранить верность одному единственному это тюрьма? – от негодования щёки Лоры вспыхнули, и она даже на мгновение забыла о собственных неприятностях.

– Хранить верность тому, кто это ценит – вовсе неплохо, но, если объект твоей любви связан обязательствами с другой, принял обет безбрачия, или умер, как по мне так это глупость. Лишь смелый рискнёт начать заново то, что в первый раз не вышло. А твоя легенда – это гимн трусости.

– Не зря же говорили о тебе что ты развратник и сластолюбец, коих не выдавал свет, – ей не следовало произносить этого, но она не сдержалась.