Дерзок и пушист

Задохнулся что ли в своей капсуле?

А в самом ангаре обнаружил, что бледный, как мел, Рональд стоит с трясущимися руками возле большой спасательной капсулы.

– Прости, брат. Не уберёг я нашу девчулю. Проклятые микробы до неё добрались… – всхлипнул Рон. Скорбное лицо оборотня перекосилось от вины, душевной боли и сожаления.

Сердце болезненно сжалось в груди, и я на негнущихся ногах подошёл к Ангелине.

Несчастная девушка лежала неподвижно и даже уже не дышала. Её бездонные глаза смотрели вверх, а изо рта начала течь кровь.

Проклятье, ну зачем я её на оборотня оставил?!

– Что ты сделал? – прохрипел я, кидаясь открывать прозрачную крышку. Надо срочно реанимировать эту красавицу, остановить её внутреннее кровотечение.

Чтобы освободить руки, впихнул клинера в ладони Рона.

– Ничего! – с горячностью воскликнул побратим. – Честное дельниарское! Просто провёл в её капсулу кислород, как ты и сказал!

– Может, чистый кислород ей противопоказан? – я продолжал воевать с гадской крышкой.

– Не знаю, – Рон с трагизмом покачал головой. – Я не успел изучить её анатомию. А зачем ты кислоту сюда принёс? – он потряс перед моим лицом клинером, и из внутренности робота донеслось бульканье, как из канистры.

Глаза девушки внезапно ожили, округляясь ещё сильнее. По крайней мере, в них снова появились признаки жизни. Правда, это был шок в чистом виде, но хоть что-то.

– Это чтобы дезинфицировать, – отмахнулся я от него.

– Этот ползал по камбузу, – узнал Рон клинера.

Но мне было не до того.

Рванув изо всех сил проклятущую крышку, вырвал её с мясом. Краем глаза заметил, как клинер на груди Рона встрепенулся в желании заняться срочной приборкой и вытянул из овального туловища восемь лап.

Во взгляде девушки на «паука» вспыхнул настоящий ужас.

Резко сев, она закричала так, что клинер съёжился, я вздрогнул, а Рон непроизвольно обернулся в волка. Насколько я знаю, с ним такого не случалось с младенчества. Вот что значит – сила женского ультразвука.

Увидев перед собой огромное чёрное животное, Ангелина резко замолкла на высокой ноте и рухнула в обморок.

Но обморок ли? Может, у бедняжки сердце не выдержало?

– Нет-нет-нет, только не умирай! – кинулся я к ней.