Разреши нам быть счастливыми

Я замахнулась, чтобы стукнуть наглеца, но вовремя остановилась – это оказался Карен:

– Дорогая Лизонька, ты чего нас бросила? – он смотрел на меня, как побитая собака, и мне стало жалко его. – А почему ты с одеждой? Давай я заберу.

Он почти насильно отобрал мой плащ и повесил себе на руку, попробовал забрать и сумочку, но я не позволила.

– Лиз, ну ты и правда молодец, – это уже была Карина: она подошла и встала напротив, с осуждением глядя на меня. – Пришли твою днюху отмечать, а ты свалила.

Я стряхнула руку Карена и, проигнорировав упрёки, спросила:

– А где Артур?

– Сейчас придёт, – она неопределенно махнула рукой и немного пошатнулась, но Карен вовремя подхватил её за локоть.

– Карин, ты бы не пила больше, – я с тревогой посмотрела на подругу.

– Ничего, пускай пьёт! У неё праздник – она скоро замуж выходит! – Карен поднял указательный палец.

– Правильно! Идёмте танцевать, там музыка зачётная, – Карина обняла меня за плечи.

– Эй, женщина, ну что ты как дикая, а, – к нам подошёл Артур, он слышал последнюю фразу Карины.

В вип-зале играла неторопливая джазовая музыка, в зыбком свете светильников в бордовых абажурах, висевших на стенах, таинственно клубился дым от кальянов. Кроме нас в зале было ещё две компании, но благодаря ширмам мы их почти не видели.

Мы разместились на мягких кожаных диванах по обе стороны от невысокого стола.

– Садись, дорогая, – сказал Карен и указал на место рядом с ним.

Я кивнула, но выбрала место подальше, на самом краешке дивана. Как только я села, подошёл официант. Так бесшумно, словно призрак.

– Будете что-то заказывать? – спросил он и посмотрел на меня. Молодой парень с сонным лицом и безучастным взглядом.

– Да, принесите мне апельсинового сока и мороженое, – ответила я, официант кивнул и собирался уходить, но Артур остановил его.

– Эй, уважаемый, ты меня спросить не забыл, что я хочу, а? Чего ты женщину спрашиваешь, а мужчину не спрашиваешь? Разве она тебе платит?

Я только сейчас заметила, что Артур сильно пьян. Его круглые тёмные глаза неестественно блестели, а зрачки почти слились с радужкой. Меня шокировала его внезапно разыгравшаяся злость.