Свет твоих глаз

Я лежала, слушала его размеренную речь и цеплялась за все ее недостатки, чтобы не перестать злиться, не позволить себе чувствовать благодарность к человеку, который внезапно решил пожалеть меня, как… как, наверное, жалел своего трехногого пса.

Пока Эдуард Евдокимович нес меня на руках, а потом сервировал угощение, приступ паники и отчаяния немного отступил. Как только мужчина вышел, я села на постели, потянулась к бутылочке с водой. Пара глотков холодной жидкости помогли справиться с комом в горле, но вызвали новый приступ дрожи в теле.

В квартире Скворцова было прохладно из-за гуляющих по ней сквозняков: хозяин, несмотря на конец осени, предпочитал держать окна приоткрытыми. Я замерзла. К тому же, он был прав: я не ела с прошлого вечера. Почти сутки.

Пожалуй, горячий чай поможет согреться и окончательно прийти в себя.

С этой мыслью я снова потянулась к столику. На нем стояла высокая черная чашка с матовыми боками, чайник с кипятком, две коробки дорогого чая в пакетиках – черного и зеленого, и коробка маффинов.

Чай я выбрала черный. Бросила пакетик в чашку, залила кипятком, подергала за ниточку, чтобы вода скорее закрасилась. Потом убрала пакетик и, подумав, долила в чашку молока.

Мы с мамой всегда пили чай с молоком. Но свекровь, впервые увидев, как я доливаю себе в чашку молоко из пакета, вздернула тонкую, как ниточка, бровь, и заявила, что портить благородный напиток – признак дурного вкуса. «Ника, отвыкай от своих плебейских замашек, – потребовала она тогда.

Сейчас я налила себе молока из протеста и даже с каким-то злобным удовлетворением: как мне нравится, так и буду пить! И пусть кто-то попробует мне указывать!

Указывать было некому. Я сидела на краю постели, сутулясь и поеживаясь, лязгала зубами по краю чашки и торопливо заглатывала терпко-сладкую горячую жидкость, которая обжигала небо и блаженными волнами тепла стекала в сжавшийся от голода желудок.

Кстати, есть и пить в постели моя бывшая свекровь также считала недопустимым.

Первую чашку чая я выпила быстро и без ничего. Немного согрелась. Колотун, сотрясавший все тело, отступил. Тут же заварила вторую порцию, а пока она настаивалась, вскрыла коробку с маффинами. Выбрала два: один с заварным кремом, второй – с шоколадным. Положила себе на блюдце. Вот и завтрак.

Стянула с кровати плед, укуталась в него. Откусила сразу добрую половину маффина и, жуя, задумалась.