Свет твоих глаз

 – И вообще, могли бы смотреть на меня, когда я с вами разговариваю!

Не мог бы. Но это ее не касается. Да уж, с таким несерьезным отношением к жизни ей и правда только помощницей по хозяйству работать.

– Я. Вам. Ничего. Не должен! – я тоже встал. Глянул на Веронику с высоты своего роста. Сто девяносто три сантиметра, на минуточку. – А вот вы мне – уже должны. Ребенка – или огромную неустойку в случае преждевременного расторжения договора. Что выбираете, Вероника?

3. Вероника. Невезучая

«Исполнитель доверяет заказчику в выборе клиники и специалистов, которые будут наблюдать за состоянием здоровья суррогатной матери…»

После двух ночей без сна глаза слипались, голова казалась тяжелой, а вместо мозга в черепной коробке лениво ворочался и переливался густой кисель.

Смысл прочитанного дошел до меня не сразу. Но когда дошел…

Я сорвалась. Впервые за двадцать восемь лет жизни позволила себе повысить голос. Причем – на чужого человека. Мрачного незнакомца, который был выше меня на голову и на полметра шире в плечах.

– Вы должны аннулировать договор! Порвать, расторгнуть! – кричала ему в лицо, чувствуя, как меня начинает колотить крупная дрожь.

Он рассчитывает, что я соглашусь родить ему ребенка?

Да ни за что!

Я больше никогда, никогда не буду рожать!

Потому что терять – это слишком. Нет, даже не больно – страшно.

Боль может прийти, а может – нет. Ко мне она так и не пришла. Или я совсем разучилась ее чувствовать. Но та ночь, когда не стало моего маленького сына, поселилась во мне навечно.

А я по-прежнему жила там. В той ничем не примечательной майской ночи, когда мой сын все еще был со мной. Брал грудь, болезненно прикусывая сосок прорезавшимся зубиком. Хныкал и капризничал – как всегда, когда чувствовал, что я нервничаю из-за того, что наш папа снова где-то задерживается…

– Я. Вам. Ничего. Не должен! – рев раненого бизона вернул меня в действительность.

Я захлебнулась – криком, подступающими слезами. Почувствовала, как подгибаются колени.

«Вы должны мне ребенка или огромную неустойку», – сквозь гул в ушах донеслись до сознания жесткие бескомпромиссные слова.

И взорвали меня снова, хотя казалось, что взрываться уже нечему.

– Неус-с-с-тойку? – произнесла я свистящим шепотом. – Будет вам неустойка, господин Скворцов!

Вынула со дна сумочки пачку купюр.