Репутация

Джонатан приедет к нам на завтрак.

Полусонная Джорджиана поднялась с кушетки, чтобы пойти в дом переодеться, но Фрэнсис попросила не беспокоиться на этот счет, и Джорджиана осталась как была, лишь запахнув потуже полы халата, чтобы сохранить остатки приличия. Слуги вынесли в сад стулья и стол, развернули, словно парус, скатерть и разложили сверкающие серебряные приборы на троих с совершенно невозмутимым видом, словно в том, чтобы завтракать на лужайке в полуголом виде, не было ровным счетом ничего предосудительного.

– Они не расскажут твоим родителям? – тревожно спросила Джорджиана, когда последняя фарфоровая тарелка торжественно заняла свое место.

– Ха! Разумеется нет. – Фрэнсис налила себе еще вина. – Не потому, что они живут в страхе передо мной, как ты понимаешь, я же не какая-то гнусная тиранша. Они просто не станут беспокоить родителей такими пустяками. В этом доме и так полный разлад, не хватало еще жалоб на мой гардероб или мою привычку завтракать на свежем воздухе.

Джорджиана не могла представить, какого рода разлад способен возникнуть в доме настолько огромном, что его обитатели могут целую неделю жить, не видя друг друга, но из вежливости решила не спрашивать.

Несколько секунд спустя явился Джонатан.

– Я застал вас в приступе любовной страсти или вы только что выбрались из постели? – осведомился он, усаживаясь за стол, снимая свой кремовый спенсер и развязывая галстук.

Выглядел Джонатан восхитительно утомленным – под глазами темные круги, волосы чуть взлохмачены.

– Все не так плохо, – сказала Фрэнсис.

– Все намного хуже, – мрачно произнесла Джорджиана. – Вам не следовало бы насмехаться над нашим скудным облачением, мистер Смит, поскольку перед самым вашим приходом случилось происшествие, поставившее под угрозу наши жизни.

– Происшествие? – переспросила Фрэнсис не слишком заинтересованным тоном – она капнула вином на снежно-белую скатерть и, нахмурившись, изучала пятно.

– Она все позабыла, это от душевного потрясения, – пояснила Джорджиана, наклоняясь к Джонатану. – Мы как раз зажгли свечи – чтобы помолиться, как вы понимаете, – и тут платье мисс Кэмпбелл загорелось! Я скинула свое платье, чтобы сбить им пламя. Увы, от обоих нарядов осталась лишь горстка пепла. Чудовищный позор, однако, как вы можете догадаться, избежать его не было никакой возможности. Вот так.