Репутация

– О! – Джорджиана почувствовала себя полной дурой, с размаху севшей в лужу. – Ну, что же, вам, конечно, виднее. У вас наверняка пятьдесят акров земли, пятнадцать тысяч дохода в год и огромная коллекция цилиндров.

Мистер Хаксли неуютно поежился. У Джорджианы сам собой раскрылся рот.

– Правда? У вас правда пятьдесят акров, пятнадцать тысяч в год и почти столько же цилиндров?

– Пятнадцать тысяч цилиндров! У меня даже и близко столько нет. Пятьдесят… от силы.

– О! – повторила Джорджиана.

Первый приступ подпитанной адреналином самонадеянности прошел, и она не представляла, что говорить дальше. Девушка задумалась: а кто-нибудь вообще на протяжении всей истории человечества знал, что говорить в неловкой ситуации? Пару мгновений спустя ее посетило вдохновение.

– Я Джорджиана Эллерс, – сказала она, протягивая руку.

– Томас Хаксли, – неторопливо ответил молодой человек, взяв ее руку в свою, – хотя моя репутация завсегдатая поросячьих бегов, похоже, меня опережает.

В мимолетном поцелуе руки, полученном в набитом людьми зале от расчувствовавшегося джентльмена – часто этот джентльмен вдвое старше тебя, и поцелуй неприятно отдает мокротой, вынуждая сразу же незаметно вытереть ладонь о мебель, – в таком поцелуе нет ничего сокровенного. Но есть что-то неимоверно интимное в том, как мучительно красивый незнакомец медленно подносит твою руку к губам в пустом саду, озаряемом лишь мигающими огнями далеких фонарей.

Увы, вышеописанный поцелуй имел место только в разгоряченном воображении Джорджианы, мистер Хаксли прочистил горло и отпустил ее руку, словно та была поражена некоей заразной болезнью.

– Простите. Не знаю, что меня побудило… – начала Джорджиана.

Мистер Хаксли отвернулся и посмотрел на лужайку. Джорджиана была рада, что в темноте он не видел, как отчаянно она покраснела. Рядом с человеком, способным непринужденно признаться в том, что имеет пятьдесят цилиндров, она чувствовала себя ущербной.

– А здесь очень даже много хорошо одетых людей, вы заметили? – внезапно и слишком громко произнесла Джорджиана. – Похоже, никому из присутствующих никогда не приходилось чистить лошадь или… или… завязывать шнурки на обуви. Они, наверное, думают, что лошади чистят себя сами – языком, как кошки, – а о существовании шнурков они вообще не подозревают.