Репутация

Фрэнсис жестом попросила помочь ей расстегнуть сзади платье, и Джорджиана, секунду поколебавшись, принялась неловко возиться с крючками, а потом стала смотреть, как Фрэнсис исследует гардероб уже с новой целью.

– Вот, – наконец сказала она, забирая у Джорджианы фляжку, которую та даже не помнила, как взяла. – Примерьтека это.

Фрэнсис бросила Джорджиане непонятный ком ткани и выскользнула из комнаты.

Немного помедлив – платье казалось слишком объемным и безвкусным из-за обилия рюшей, – Джорджиана натянула одеяние через голову.

Оставшись в комнате одна, она внезапно почувствовала себя до невозможности нелепо, но, взглянув в туалетное зеркало, обнаружила, что глуповато ухмыляется. Прическа растрепалась, и во всем облике девушки сквозила пьяная беспорядочность, какой Джорджиана никогда раньше не наблюдала у своего отражения. Неважно – все меркло в сравнении с тем, как чудесно было после двух недель одиночества наслаждаться мгновениями легкомысленной, дурашливой дружбы, пусть и вращались эти мимолетные отношения исключительно вокруг издевательств над тучной и немолодой супружеской парой.

– Миссис Гэдфорт, вы просто обворожительны, – потешным басом произнесла Фрэнсис, снова входя в комнату.

Джорджиана расхохоталась, увидев, что Фрэнсис с блеском перевоплотилась в незадачливого мужа хозяйки дома. Она где-то раздобыла парадный сюртук и цилиндр. И то и другое было ей велико, и Фрэнсис приходилось поддерживать детали туалета, иначе она рисковала в одно мгновение оказаться раздетой.

– Ах, мистер Гэдфорт, вы такой проказник, – подхватила Джорджиана нелепым фальцетом.

 – Съешьте же меня, как французский пудинг!

Фрэнсис с веселым хихиканьем приковыляла к Джорджиане и рухнула рядом с ней на скамейку для ног. Девушки продолжали смеяться – немного истерически, – пока Джорджиана помогала Фрэнсис нарисовать тоненькие усики сурьмой миссис Гэдфорт; когда работа над усами была завершена, Фрэнсис сняла одно из своих колец и надела на палец Джорджиане, словно свадебное.

В таком виде – усевшихся на скамейку верхом и пылко признающихся друг другу в супружеских чувствах («Мистер Гэдфорт, в сравнении с этой картиной вы подлинное произведение искусства!» – «Ах, благодарю вас, миссис Гэдфорт, и должен заметить, меня привели в восхищение слегка порнографические фигурные кусты, что вы организовали на задней лужайке»), – их и обнаружила леди Кэмпбелл.

Стоило двери отвориться, как Джорджиана застыла – от накативших стыда и ужаса она была готова воспламениться.