Эти спутанные узы

– Нет, – качает головой он. – Это правда.

Она пожимает плечами.

– Если это значит, что ты снова сможешь причинять им вред, тебя это только порадует. – Судя по ее тону, она так ему и не поверила.

– Я не вру. Ночью в лагере для детей творился кромешный ад. Мелкие ублюдки убили десять моих людей, прежде чем мы поняли, что происходит. Мы восемнадцать часов ждали партию инъекций.

Трактирщица вздрагивает.

– Не представляю, как можно вводить кому-то этот токсин.

– Легко. – Он изображает, как нажимает на поршень шприца.

Она качает головой.

– Мне вводили его во время войны, а я помню, каково это, до сих пор. Тогда мне казалось, что я умерла.

Когда Джалек был пленником в Золотом дворце, ему делали инъекции, которые блокировали его магию. Они об этом говорят? Это вещество и детям вводят?

Когда трактирщица поворачивается ко мне и выгибает бровь, я понимаю, что пялюсь на нее. Я снова опускаю голову.

– Я бы их убивал, – говорит орк, – но приказ есть приказ.

Дети.

Он говорит о детях Неблагих в ее лагерях.

Все внутри меня закипает от ярости. Ненавижу их всех. Фейри – лжецы и манипуляторы. Если бы не их жестокость и политические интриги, сейчас я была бы дома с Джас, а не здесь. Я не была бы одна, у меня была бы какая-то цель. Вместо этого мое сердце разбито и я застряла в этом новом бессмертном теле, о котором никогда не просила.

Но дети? Хоть это и дети фейри, они ни в чем не виноваты.

Меня никогда не лишали свободы, но все свое детство я была связана несправедливым контрактом с кабальными условиями. Я не понаслышке знаю, каково быть сиротой. Знаю, каково это, когда у тебя крадут возможность выбора те, кто обладает настолько огромной властью, что их обуревает жажда еще большей наживы.

Трактирщица качает головой и ставит перед орком миску с едой.

– Значит, проклятие и правда снято?

– Да.

Она вздыхает.

– Мне жаль, что твои люди погибли. Тебе будет нужна комната?

Орк отправляет в рот полную ложку еды.

– Да. – Он даже не пытается жевать. – Я бы немного поспал перед тем, как возвращаться.

Трактирщица хватает ключ с доски, висящей у нее за спиной, и бросает его на стойку.