Эти лживые клятвы

На самом деле я хочу только защитить мою сестру и сохранить ее радость и оптимистичное отношение к жизни. Она любит меня, даже когда я веду себя как мерзкая ворчунья. Я ее не заслуживаю.

– Я знаю условия контракта не хуже тебя, – говорит она. – И она добавляет все новые санкции. Мы никогда от нее не сбежим – разве что произойдет какое-нибудь чудо.

– И ты рассчитываешь, что этим чудом станут благодетельные фейри? Тогда уж лучше засесть в подполье и попытать счастья в азартных играх.

Она поворачивается к вешалке в углу и разглаживает ткань на глубоком вырезе лавандового платья.

– У меня на работе есть одна девушка… подруга ее кузины влюбилась в золотого лорда фейри. Она возвращается и навещает свою семью. Она счастлива.

– Ты никогда не замечала, что в таких рассказах речь всегда идет о друзьях друзей? – в этот раз я стараюсь говорить не язвительно. – Никто из тех, кто рассказывает эти истории, не знает человека, которому якобы повезло встретить добрых фейри лично.

Она отворачивается от платья и хмуро смотрит на меня.

– Добрых фейри больше, чем злых. Про людей можно сказать то же самое.

Я ставлю под сомнение истинность обоих этих утверждений.

– Предположим, это правда. Но бал? Ну, то есть бал с платьями и все такое? Черт с ними, с фейри, получается, что нужно будет попытаться произвести впечатление на какого-то высокомерного благородного принца? Можно просто подвесить меня за ногти на ногах?

Она закатывает глаза и садится на край кровати.

– Тебе туда идти необязательно.

Я узнаю упрямые нотки в ее голосе. Она действительно пойдет на этот бал, хочу я этого или нет. Я делаю крошечный шажок и опускаюсь на кровать рядом с ней. Падаю на спину и смотрю в потолок.

– Мне это не нравится.

– Я так и знал, что вы еще не спите.

Мы с Джас резко поворачиваемся. При виде широкой фигуры Себастьяна в дверном проеме я снова чувствую всплеск адреналина – того небольшого количества, что еще осталось в моей крови. Мое сердце начинает биться немного быстрее, кровь становится чуть горячее, живот сдавливает от тоски.

Он наклоняет голову и прислоняется к дверному проему, обводя нашу комнатку внимательным взглядом глаз цвета морской волны. Он был здесь уже сотни раз. Мадам Ви переселила нас сюда после смерти дяди Девлина.