Стреломант

Одну руку он отнял от лица и принялся шарить вокруг себя, пытаясь нащупать нож.

Но он не видел, где тот лежит. А я видел. Поэтому я нагнулся и поднял его первым, после чего поднес острие к лицу Шубы и провел короткую черту вдоль линии роста волос.

Шуба завизжал и откинулся назад, на спину, суча руками и ногами.

– Ты не думаешь, что угрожать урыть того, кто только что вас всех чуть на тот свет не отправил, плохая идея? – спросил я, изучая трофей.

Какое-никакое, а оружие. Узкая рукоять из синего… как его там… пластика, вот.

Короткий тонкий клинок с бритвенной заточкой, со сквозной узкой прорезью вдоль обуха. Кнопка на рукояти, нажав на которую, я смог сложить клинок в рукоять, преодолев легкое сопротивление скрытой пружины. Интересная конструкция, мне нравится.

– Если я тебя увижу еще раз, то по намеченной линии сдеру с тебя волосы вместе с кожей, – снова обратился я к Шубе, который уже перестал выть и только всхлипывал, лежа на боку. – Ты меня понял?

– Понял! Понял, гнида! – провыл Шуба.

– Я не расслышал.

– Понял! Я все понял!

«А ты все еще в форме, я смотрю. Посмертие никак на тебе не отразилось. Не то чтобы я успела забыть, на что ты способен, но… Знаешь, я начинаю думать, что у тебя-Сержа есть неплохой шанс выжить даже в сложившихся условиях».

Я тоже так думаю. В конце концов, какой-то там спятивший аристократ, решивший во что бы то ни стало меня убить… Кто он против Скользкого Джи с его личной прорицательницей, которая буквально ежечасно докладывала ему о моих перемещениях? И где теперь тот Джи? Правильно – в Белом Пламени.

«А ты о себе высокого мнения».

Могу себе позволить. Мир большой, нет никакой гарантии, что мы вообще где-то когда-то встретимся.

«А вот от этого тебе лучше бы избавиться как можно скорее. Ты пока еще ничего не знаешь об этом мире».

Кое-что уже знаю. Здесь так же, как и там, – чем меньше и ничтожнее насекомое, тем более опасным оно пытается казаться.

Я повернулся к Юле, которая, к счастью, все это время простояла у меня за спиной и не лезла в разборки.

Сказать, что она была в смятении, – ничего не сказать. Казалось, она буквально не знает, какую из переполняющих эмоций выказывать: то ли страх, то ли восхищение, то ли радость, то ли омерзение. Она стояла, прижав кулачки к подбородку, а локти – к животу. Ноги ее мелко дрожали.

– Ты… Ты… – тонко пищала она, глядя на меня. – Ты… что…

– Пойдем отсюда, – улыбнулся я, протягивая ей руку.